Инга, закрывшись у себя в комнате, по привычке сидела во включённых наушниках и читала – она не обращала никакого внимания на крики до тех пор, пока воистину громоподобный грохот не тряхнул стену, общую с учительской коморкой, так, что картина с Соловками рухнула изображением вниз, отделившись от рамы. Побледнев и выпучив глаза, студентка мигом сорвала наушники, и её оглушил душераздирающий визг, раздавшийся за перегородкой – самая короткая партия в репертуаре Светланы. Схватив нож, неубранный после завтрака, девушка в секунду вскочила, встав лицом к двери. Держит обеими руками деревянную ручку лезвия, трясётся, смотрит исподлобья, вслушивается в хаос голосов: её скручивает от непонимания происходящего, неизвестности. Затворница каждый раз вздрагивает, когда из месива гама выделяются то резкое дребезжание битого стекла, то глухое падение тела, то звонкий женский визг. Зачинщики разборок будто и рядом, и далеко одновременно.
Дверь в комнату неожиданно распахнулась - Инга едва не выронила нож. Васька, бледная, как полотно, буквально подлетела к ней на подкашивающихся ногах и вцепилась в чёрные рукава халата, быстро шепча с пузырями слюны на губах и плача:
- С-спрячь меня, с-спрячь м-меня, спряч-чь меня, спрячь м-
В коридоре что-то обрушилось, девушки обернулись на звук - бесшабашный голос проорал: «Ищи Ваську! Ищи!». Кто-то подхватил: «Живой хватай да в машину!».
Вася снова взглянула на Ингу, хило ей улыбнувшись и сильнее вцепившись в куски тканей, но та вдруг больно схватила соседку за волосы, у самых корней, и поволокла к выходу из комнаты, не выпуская нож. Больная радость исказила её худое лицо:
- Славно, - шипела квартирантка под нос, – может, хоть меня эти амбалы не тронут.
Девушка сопротивлялась, пытаясь пальцами ног как-то зацепиться за паркет, но выходило лишь со скрипом проводить по нему – никакой опоры.
Инга вышла к людям из сумрака ответвления коридора, ведущего в её «келью», подставляя нож к горлу своей заложницы. Устроившие резню, заметив скитницу, притихли: они впервые видели её, так как ранее никогда не пересекались из-за затворнического образа жизни девушки.
- А вот и Васька... - выступил из толпы один крепкий коренастый мужчина в перепачканной куртке. – А ты кем будешь? – кивнул тот в сторону новоприбывшей.
Он недоверчиво начал изучать незнакомку: было в ней что-то суеверно-жуткое. В лице – злой ум, яд; чернющие глаза прикрыты упавшими прядями таких же чёрных волос-нитей до плеч, и синяки-яблоки вокруг них, точно провалы черепа. Герпес на губах. Халат – что балахон у косой.
- Инга я, - просипела девушка прокуренным голосом. – Отдать хочу то, что ищете, - дёрнула она снова за волосы воющую Ваську. – Только меня в покое оставьте. Молчать буду – мне-то дела до этих вообще никакого нет.
- Да что ты говоришь? – захохотал взявший на себя роль переговорщика.
- Мы и так её заберём! – крикнул один мужчина и, подскочив, замахнулся дубиной на Ингу, но та успела увернуться – удар пришёлся по рядом стоящему шкафу. Тот, незакреплённый из-за ненадёжности стен, качнулся вперёд и рухнул прямо на нападавшего. Все кинулись доставать несчастливца.
- Вон тот стеллаж, - показала Инга ножом на соответствующий в комнате Светланы, который было видно с её стороны. - Там есть в глубине бутылка маленькая, в ней заначка. Можете сами сходить и удостовериться.
Переговорщик кивнул одному из своих друзей, и тот действительно нашёл стопку денег на чёрный день. Человек в грязной куртке несколько удивился и опять взглянул на странную девушку.
- Я знаю ещё несколько мест, где спрятаны ценности, - студентка пнула Ваську, дабы та перестала наконец реветь, что немало раздражало окружающих и саму скитницу в том числе. И так нервы на пределе. – Этого да Васьки будет достаточно, чтобы оставить меня в покое?
- Ну, мы посмотрим. Смотря сколько навар составит, - ухмыльнулся мужчина.
Подсобница подсказала ещё несколько известных ей мест: на кухне в коробке из-под муки, под ванной, за плинтусом в коридоре, за туалетным баком. Пока погромщики ходили и выискивали, соседка немного притихла и теперь лишь шумно, сбивчиво вдыхала и выдыхала ноздрями, захлёбываясь от паники и часто моргая на нервной почве. Стала икать. Инга, держа девушку подле себя, чувствовала, как от неё пахнет солёным потом и ранее в шутку одолженными у Светланы дешёвыми жасминовыми духами: Васечка так часто делала смеха ради – все понимали, что идти ей некуда и марафет посему наводить незачем. Запах цветов и живого тела успокаивал, как и ощущение власти оттого, что под рукой юродивая дрожала мелкой рябью, будто пойманная птица. Инга слегка ослабила хватку и еле заметно зарыла кисть в густые каштановые волосы, погладила. Когда компания вновь собралась в коридоре, скитница опять больно вцепилась в корни и сильнее придавила лезвие ножа к горлу, что запустило новый цикл Васечкиной тревоги.