Правило третье: ты начинаешь понимать, что потерял сокровище, когда оно переходит в чужие руки.
А осознал я это довольно интересным образом.
После последней встречи с Кирой прошла неделя. Всё это время я жил в неком вакууме, где не существовало времени, идиллии и жизни в целом. В ушах я всё ещё слышал голос своей уже бывшей девушки, которая эхом напоминала о том, что мы расстались.
Тем временем яд одиночества, который змеился по моим венам, вытеснял воспоминания, которые пронизаны ею. И это чувство было острее лезвия.
Я никак не мог заснуть. Желание поспать было, а вот сил — нет. Поэтому я просто закрывал глаза, прислушиваясь к тиканью настенных часов. Казалось, передо мной проносилась вечность. Так и было: дни шли медленно и одновременно быстро, будто время больше никак не взаимодействовало с действительностью, унося меня в совершенно иное измерение. Без неё я проживал бесконечно медленную жизнь, а, может, и наоборот. Это как от Большого взрыва до двадцать первого века.
Так на работе я решил взять отпуск на месяц, чтобы собраться с силами, и вместо этого практически не выходил из дома, добивая себя воспоминаниями, которые каждый миг вновь и вновь проносились у меня в голове.
Находясь на балконе, я часто смотрел на ночное небо. Взаимное расположение звёзд на тёмном холсте меняется столь медленно и незначительно, что на протяжении веков эти изменения заметить практически невозможно. Но я даже это замечал. Без Киры я начал всё замечать.
Открываю рот и пытаюсь произнести её имя, как грудь начинает жечь дьявольский огонь.
— Кира... — захрипел я.
Люди давно объединили звёзды в группы с запоминающимися очертаниями — созвездия. Но каким-то образом предки пропустили самое прекрасное созвездие — созвездие моей зеленоглазой девочки с белыми дредами.
Чтобы отвлечься, я начал придумывать, что бывшая девушка нашла себе другую пассию. Представлять, что это не Кира меня бросила, а я её; что сестрица Томаса периодически мне изменяла, и теперь я её чертовски ненавижу.
Но она сейчас счастлива.
Во всяком случае, теперь её никто не будет обижать. А Кира в качестве благодарности будет давать новому возлюбленному свои обгоревшие печенья. Теперь он будет вместо меня провожать девушку в университет. Видеть, как она спит и просыпается; читает книги и ревёт после каждой идиотской мелодрамы; дурачится и злится. Свидетелем всего этого будет кто угодно, но только не я.
И мысли о том, что вместо меня с ней может быть кто-то другой, уничтожали меня. А ведь рано или поздно кто-то отхватит столь лакомый кусочек, как Кира, а я в это время буду кусать локти и ужасно завидовать.
Думаю, поэтому однажды живот начала скручивать ужасная боль. Голод... Он вновь пришёл за мной.
Это чёртово чувство никак не отставало от меня, поэтому я много ел. Но ничего не помогало: я сразу же вырывал переваренную пищу. Мой организм так часто не принимал съеденную еду, что едкий привкус рвоты и желудочного сока стали для меня такими же обыкновенными, как слюна.
Тогда я и подумал: а что, если этот голод вызван ею?
19. Слишком. Мало. Её.
Прошёл ещё месяц. Я наконец вышел на работу, с пользой своему шефу убивая собственное время. А мысленно я был в другом месте. Я всегда был там, где вряд ли вновь мог оказаться.
Я старался не думать о Кире. Упорно вычёркивал её из своего прошлого, воспоминаний и жизни в целом. Пытался общаться с другими девушками, с которыми только и успевал хаотично знакомиться, но сразу же посылал их: как я мог просто быть с кем-то, если она — не Кира?
Прошло три месяца, как мы расстались. Я нарушил самое страшное табу, что когда-либо создавал в своей голове.
Это было в одно раннее утро. Подвергаясь некому чувству, что разъедало меня изнутри, я начал постепенно осознавать, что нуждаюсь хотя бы на секунду взглянуть на свою бывшую. Потому что я, чёрт возьми, начал по ней неосознанно скучать. И мне совершенно не хватало её социальных сетей, которые я просматривал через липовые страницы.
Так я опустился до уровня светоотца, еретика и самого типичного преступника, ибо начал следить за Кирой. Как конченный шпион, каждый день я приходил к её дому и ждал, когда она пойдёт в университет.
Кира вновь стала опаздывать. Вновь была одна.
Я. Вновь. Видел. На. Её. Глазах. Слёзы.
Но я боялся, что девушка меня не примет. Этот страх, смешиваясь с голодом, добивал меня как физически, так и эмоционально. Но дело было не только в сумасшествии этих чувств, но и в том, что Кира сорвала большой куш, но наоборот: её бывший — мудак.