Но это физическое состояние сыграло со мной роковую шутку. Я настолько от этого ослабел, что однажды поздней осенью, после очередного футбольного матча с друзьями, по дороге домой упал в обморок от голода. Тогда было очень холодно; пошёл первый снег. Я лежал на земле среди старых нелюдимых домов и мёрз. У меня даже не было сил встать. Звонить кому-либо не было мочи, да и смысла тоже: отец в командировке, у мамы новая семья и ей не до меня, других родных у меня в этом городе нет, а звонить в больницу страшно, учитывая изменения с телом. Глупый я.
Так я и уснул.
Когда я проснулся в больнице, первым делом увидел, что у меня нет левой руки. Её ампутировали. Правую же врачи смогли спасти, но даже ею в первые дни было сложно выполнять те или иные действия.
С тех пор что-то в моём организме сломалось, рассыпалось. Я перестал чувствовать голод.
Сейчас же со мной происходят новые изменения — психологические.
Я не могу заснуть, но мечтаю подремать хотя бы пару часов. Я растворяюсь, как сахар в воде. Мне кажется, что я больше не личность, а покидающий мир призрак из мглы, который держится за зов прошлого.
В душах других горит костёр бытия, а я тону в своём же океане одиночества. Потому что если бы не то общество, не те сверстники — у меня была бы левая рука, а не протез; если б я не был таким идиотом и знал меру — всё было бы хорошо.
Весь мой хрупкий организм был неправильным, как ход младенца, который пытается собрать кубик Рубика.
А, закрывая глаза, я видел девушку с белыми дредами и красной помадой, чьи зелёные глаза испепеляют моё сердце.
Только что может объединять сестру давнего друга и тени моего прошлого?
Я не мог понять.
Тогда я ничего не мог понять.
А зря.
4. Больше, чем просто голод
В какой-то момент меня внезапно осенило, что липкая волна бесконечного утомления от бытия накрывает с головы до пят, когда я невольно начинаю думать о ней. О Кире. Казалось, океан одиночества и недоверия медленно испаряется, превращаясь в костёр жизни, чьё пламя душит своим серым дымом.
И это было намного больше, чем просто голод. Это чувство было чем-то новым и совершенно непонятным. Оно обволакивало меня с головы до пят, и лишь благодаря этому я начал чувствовать некую ценность в себе, будто нашёл единственный недостающий пазл от картинки, которую собирал не первый год.
Впервые за столько лет я наконец по-настоящему ощутил себя счастливым. Меня распирало от нежных чувств, неведомого спокойствия и скромной идиллии в душе. А для меня это даже больше, чем просто счастье.
Но это же ощущение переменялось смесью опасности и тревоги, когда сердце сдавливалось до крошечных размеров лишь из-за того, что я позволял себе задумываться о Кире; мне казалось, что за собой она принесёт голод, который я в жизни не видывал.
Я вспомнил тот день, когда потерял руку. Вновь из бездонного забвения перед глазами появилось истощённое и заплаканное лицо матери, которая внезапно вспомнила обо мне после того, как узнала, что я в больнице. Я до мельчайших подробностей помню ссору между двумя родителями, когда отец упрекал мать в равнодушии по отношению ко мне, напоминая, что кроме дочери от второго брака у неё ещё есть я. Но зачем мне родитель в больнице после ампутации руки, который даже не поздравляет меня с днём рождения?
А ведь после того случая она меня вообще не навещала. Никогда. Да и я её довольно быстро и легко забыл.
Но больше всего мне жаль себя. Звучит эгоистично, но быть мистером Железная рука совсем не круто.
Вчера ты был колобком, сегодня — скелетоном, а завтра — мистером Железная рука.
«А что, если и Кира может довести меня до чего-то подобного?» — изо дня в день думал я.
И из-за этого каждый раз мою больную фантазию посещали мысли одна извращенней другой.
Тогда я понял, что лучше вычеркнуть сестрицу Томаса из туманного сознания. А потом осознал, что всё же не хочу такого быстрого конца.
Я хотел большего.
Хотел чего-то больше, чем просто голод.
5. Когда плачет ангел
В тот злополучный день Кира походила на собачонку, которую жестоко избил бессердечный хозяин. Её бледные кукольные губки были сжаты в тонкую полоску; на фарфоровой коже вокруг глаз были синяки от недосыпания. Белые дреды уже не казались чем-то оригинальным; к сожалению, теперь они делали девушку жалкой дешёвкой. Из её печальных глаз текли слёзы, а Кира хаотично и неаккуратно вытирала их, тем самым размазывая по щекам тушь.