Во-вторых, я не особо горю желанием связываться с ней. За собой это притащит привыкание, особую нить, которая когда-нибудь уж точно порвётся, а без каких-либо душевных травм не обойтись, ведь у каждого поступка есть то или иное последствие; и я очень сомневаюсь, что в конце оно окажется благим.
— Прости, — наконец заговорила Кира, — но я, к сожалению, откажусь. Ты парень хороший, я сразу тебя приметила после знакомства в автобусе. Но я не хочу становиться обузой. В конечном итоге у меня есть брат. Приятного дня.
На прощание легонечко поклонившись, Кира прошла мимо меня, а я почему-то почувствовал себя оплёванным. Пару секунд назад я думал о том же, а, получив на первый взгляд желаемый ответ, чувствую себя тем ещё неудачником.
— И да, — услышал я внезапно её голос у себя за спиной. — Мне очень стыдно за выражение своих чувств. Забудь всё, что я тебе здесь наговорила, хорошо?
И эти слова для меня стали кислородом.
— Никогда не смей просить прощения за свои чувства или отчитываться перед кем-то, Кира, — ответил я, резко обернувшись к ней.
Кира молча смотрела на меня через плечо. Я продолжил:
— Разве ты что-то будешь делать для исправления ситуации, в которую попала? Если ответ положительный, скажи это, чтобы я был спокоен. Но если ты не готова бороться, то лучше попросить у кого-то помощи. Даже у какого-то друга своего брата. В этом нет ничего стыдного.
Кира задумчиво опустила взгляд, а через пару минут неуверенно кивнула.
А я уверенно сделал шаг к своему голоду.
7. То, что имеет значение
Каждое утро что-то заставляло меня рано вставать и, ни на минуту не задумываясь о завтраке, выбегать из дома на пробежку. Сто́ило мне пройти пару кварталов от своего дома — и я уже стоял перед пятиэтажкой, где живёт Кира и когда-то Том. Лихорадочно набирая номер телефона своей новой подруги, я каждый раз отмечал, как обожаю утреннюю свежесть. Когда девушка сонным голоском тихонечко здоровалась, моё сердце сжималось до ничтожно малых размеров и начинало сильно колоть.
Иногда спросонья сестрица Тома мне грубила по телефону, но, выйдя из квартиры, она, будто провинившееся в чём-то дитя, чуть ли не плакала, прося прощения. В те моменты лицо девушки выглядело очень забавным. И, не стану скрывать, мне оно нравилось.
Мне было плевать на себя и свои страхи. Я не боялся своих демонов. Мне было абсолютно всё равно на голод. Главное — Кира была рядом. А остальное не имело абсолютно никакого значения.
***
— Как думаешь, — как-то спросила у меня Кира, — что с нами будет, например, через лет десять?
Был вечер. Мы сидели на скамейке у её дома. Кира, укутавшись в длинный вязаный жакет, слегка дрожала — было немного прохладно.
— Не знаю, что там будет с нами через десять лет, но если не поторопишься домой, то завтра у тебя будет температура, — произнёс я, закуривая сигарету.
— Может, я именно этого и хочу, — улыбнулась девушка. — И в простуде есть некая тонкая грань красоты.
— Ага, особенно насморк и заложенность носа.
На улице практически никого не было. Уличный фонарь аккуратно подчёркивал нежные контуры лица Киры.
— Можешь не отвечать на мой вопрос, — вернулась к теме подруга, — а я всё же отвечу. Через десять лет я вижу себя в маленьком, но уютном доме, где живу с человеком, которого буду непременно любить. Возможно, заведу собаку, которую назову Графом. Я вижу себя с семьёй.
— А Том?
— А Том и так снимает новую квартиру со своей Сарой, — немного грубо произнесла Кира.
— Ты ревнуешь его к девушке?
— Вовсе нет. Просто Томас слегка надоедлив и сложен. С ним непросто.
— Знаю. Такой уж он человек.
Между нами повисла гробовая тишина. Кира молча смотрела на звёзды, а я — на неё. Её белые дреды под светом уличного фонаря приобретали иной, совершенно эстетичный, слегка пастельный оттенок.
— О чём ты мечтаешь? — произнесла девушка, продолжая любоваться ночным небом.
— Хочу открыть малый бизнес, — сказал я первое, что пришло на ум.
«То, о чём я мечтаю, сидит от меня на расстоянии тридцати сантиметров», — внезапно осенило меня, но я не озвучил это — спугнуть её уж точно не хочу.
— Прохладно, — произнесла Кира, встав со скамейки. — Пожалуй, я прислушаюсь к тебе и пойду домой. До завтра.