«Какая же ты чудачка!» — подумал я, молча кивнув и согласившись со всеми её словами в ответ.
Жаль, что этот момент был последним ярким воспоминанием из нашей общей жизни...
15. Равнодушие пахнет гнилью и мятой
Когда мы прошли точку невозврата?
Не помню.
Но что-то явно сломало наши отношения.
Я понял это чертовски поздно: когда мы прекратили ходить друг к другу домой, редко пересекались. Кира посещала университет уже без моей помощи. Мы могли не общаться днями. Иногда были редкие звонки и переписки в социальных сетях, но не больше.
Я часто пил чай с мятой, пытаясь хотя бы народными средствами справиться со стрессом, вызванным неким неведением. Мне было страшно, но я был равнодушен ко всей этой ситуации одновременно. Я просто спасался фактом, что Кира меня любит, а следовательно никуда от меня не денется.
Я был неправ.
Как же я был неправ.
***
Как-то раз она предложила мне сходить в кино. Я не согласился. В тот же миг её лазурные глаза наполнились печалью, и девушка, заплаканная и расстроенная, убежала домой.
А я просто стоял и безразлично смотрел на Киру вслед.
Я литрами пил чай с мятой, чувствуя, что его вкус для меня стал чертовски противен.
А ещё меня пожирало чувство страха. Я боялся вернуться в начало и вновь жить за ширмой, где нет Киры. Там не хватало воздуха, не было ветра и свободы. Без неё ничего этого не было.
Но я всё равно бездействовал и пил чёртов мятный чай.
Я думал, что во мне уже достаточно любви. Достаточно Киры. Казалось, я спасся от голода. Идиот.
Я чувствовал, что вот-вот всё кончится, но чёртова гордость не подпускала к своей возлюбленной. И, если честно, я даже не старался её побороть.
Я всё ещё пил чай с мятой. Пил и пил.
В любых отношениях есть период затишья, когда тебе абсолютно пофиг на партнёра. Это простое состояние человеческой души. Оно проходит.
Но я передержал его в себе, и в итоге моя любовь покрылась гнилью. Гнилью с ароматом мятного чая.
16. То, что связывает изъяны и любовь воедино
Проводя время за просмотром очередной бессмысленной и невообразимо нудной мелодрамы, я, боковым зрением поглядывая на Киру, внезапно для себя осознал, что меня чертовски бесят эти белые дреды. Со временем они утратили свою свежую форму, которую я мог наблюдать в первые дни нашего общения, да и запах от них был не лучшим. Сама девушка здорово изменилась и далеко не в лучшую сторону: на коже лица появились красные воспаления, на пальцах чувствовались заусенцы.
Запустила себя. До чёртиков запустила.
Заметив на себе пристальный взгляд, Кира, повернув голову в мою сторону, спросила:
— Что-то не так? — прозвучал её по-детски невинный голосок.
— Может, начнёшь следить за собой? — раздражённо вздохнул я. — Если у тебя есть парень, это ещё не означает, что ты должна наплевательски относиться к себе.
— Какого чёрта ты несёшь? — не на шутку разозлилась Кира и, нащупав пульт от телевизора, выключила звук, ожидающе смотря на меня.
Что-то в её зелёных глазах было чуждо.
Она вся стала для меня внезапно чужой.
— Хорошо, я скажу, — молвил я. — Ты прекратила уделять внимание своему внешнему виду. Мне это не нравится.
— Мне тоже много чего в тебе не нравится, но я же не пытаюсь менять тебя так, как мне было бы угодно.
— Конечно, а в итоге мне стыдно ходить рядом с тобой!
Глаза Киры покрылись тонкой влажной плёнкой. Но я уже не мог остановиться:
— Ты только посмотри во что превратилась! Ты же девушка, забыла, что должна следить за собой?
— А где это написано, что я тебе что-то должна? — прозвучал её стальной и глухой голос в тонком безмолвии. Она явно пыталась казаться сильной, но её глаза доказывали обратное. Очи девушки не лгали. Никогда. — Хочешь, чтобы рядом с тобой шагала топ-модель? Тогда заводи себе другую девушку. А себя менять я не собираюсь!
Ярость во мне вспыхнула как спичка. А Кира держалась, изо всех держалась, чтобы показаться сильной, терпеливо глотая обиду поверх океана слёз. Тогда я этого не понимал, поэтому буркнул ей:
— Делай, что хочешь. Мне плевать.
— А я как делала, так и буду делать! — в защиту воскликнула девушка.
В комнате воцарилось мёртвое безмолвие. Среди недосказанных слов, всё ещё включённого телевизора и молчаливой обиды мой взгляд уставился прямо в глубь зелёных глаз.