Лежит рядом.
И не спит.
Тельма точно знает, что не спит. Руку за голову закинул, потолок разглядывает. Надо бы заговорить, наверное, надо, потому что чем дальше, тем более напряженным становится молчание. Вот только знать бы еще, что сказать.
Извиниться?
За то, что вчера едва не изнасиловала? Или все-таки изнасиловала, если до кровати добрались и… но он уже явно был не против? Если так, то обвинение ей не грозит, а вот увольнение…
– Так и будешь прятаться? – Он заговорил первым. И любезно подал одеяло, которое оказалось на полу. Одеяло Тельма взяла, натянула по самую шею, испытывая преогромное желание залезть под него с головой. В детстве помогало, помнится…
…только Мэйнфорд – не призрак из шкафа, сам не уберется.
– Я не прячусь. – Голос был хриплым, и горло отчетливо драло. А если… сказаться больной? Остаться дома на пару деньков, пока первые впечатление поблекнут, и вообще… – Я просто… мне…
Стыдно.
Нет, не так, стыд – это чувство, с которым Тельма давно научилась управляться. Она вообще не давала чувствам волю. А теперь ей хотелось исчезнуть.
Притвориться не то что больной – мертвой.
Тяжело заскрипела кровать: Мэйнфорд перевернулся на бок. Подпер голову кулаком. Смотрит. Лучше бы на потолок пялился.
– Мне следовало вчера уйти?
– Да и… – Тельма закусила губу. Простой выход. Обвинить во всем произошедшем его.
Но это неправда.
– Я не знаю, что со мной было. – Это признание далось с трудом, и куда хуже, что говорить его пришлось, глядя в глаза Мэйнфорда. Серые. Спокойные.
И никакого тумана.
– Раньше такого не случалось… и я пыталась сдержаться, но… если бы ты ушел, я… я не думаю, что это меня остановило бы.
Она выдохнула и замолчала. Вот и все. Сказано достаточно, и Тельме остается ждать ответа. А Мэйнфорд не спешит отвечать. Он хмур, но не больше обычного, и наверное, это вполне естественное для него состояние.
…а вот следы на шее остались.
И на губе, которую Мэйнфорд покусывает… на плече – царапины и глубокие, словно его кошка драла… это Тельма?
Больше некому.
Но у нее короткие ногти, а тут… до мяса почти.
– Больно? – Руки она сунула поглубже в складки одеяла.
– Да нет… ничего, – Мэйнфорд повел плечом. – Затянется и…
Он поскреб щетину на подбородке.
– Кажется, я тоже был… не вполне адекватен.
Тельма кивнула: в данном конкретном случае двое неадекватных лучше, чем один. И вспомнилось вдруг, что желтые глаза Мэйнфорда, что вихревые потоки силы его, которой хватило бы, чтобы разрушить не только квартиру, но и дом до основания.
И как это понимать?
Мэйнфорд защищен от ментального воздействия, должен быть защищен во всяком случае. Ментальные блоки – стандартная процедура для лиц, находящихся на государственной службе.
Вот только и у Тельмы защита имелась. Не помогла она при встрече с Гарретом… и получается, ее эхо накрыло и Мэйнфорда? А он, в результате, чудом не уничтожил жилой дом. И на фоне данных обстоятельств совместная ночь видится и вправду наименьшим злом.
И не злом вовсе.
Тельма хотя бы поняла, что люди находят в сексе.
– Так что… – Мэйнфорд провел по царапинам пальцем. – Будем считать это несчастным случаем на производстве…
Он замолчал, позволяя Тельме обдумать предложение.
– И еще… тебе не показалось… может, ты заметила… что-то необычное… ну, то есть не совсем, чтобы… – Он нарисовал знак вопроса в воздухе.
И Тельма рассмеялась.
Необычное?
Да вся ее жизнь – это одно сплошное недоразумение, которое все никак не разрешится.
– Ну да… – согласился Мэйнфорд. – Звучит глупо. Извини.
Было бы за что…
А вот простыни он пропалил. И матрац. И одеяло, которым Тельма укрывалась, тоже обзавелось полудюжиной дыр.
– Держи, – Мэйнфорд был столь любезен, что выбросил из ванной комнаты халат. – И это… составь список… что пострадало…
– Кохэн купит, – завершила фразу Тельма. Она говорила тихо, но все равно была услышана:
– Да… может, я сам?
Прозвучало это, почему-то, жалобно.
Глава 29
Спина чесалась, и Мэйнфорд с трудом удерживался, чтобы не потереться о стену, которая выглядела в достаточной мере шершавой.
А еще – хрупкой.
В этой квартирке, в душевой, где и умещался он с трудом, все было хрупким. И древним. И почти непригодным к использованию.
Как вообще можно жить в подобной дыре?