Это было сказано без тени печали. Факт. Еще один факт, с которым Тельма не представляет, что делать. Но она подождет, ведь история, которая на самом деле почти легенда, не окончена.
– Не так давно некоторые молодые альвы захотели уйти… не к людям, как я когда-то… нет, они говорили о том, что вскоре Холмы возродятся в прежнем своем величии. Что семя, которое лелеяли сотни и сотни лет, взошло. Осталось малое – напоить его жизненной силой.
– Звучит как-то…
– Обыкновенно. – Меррек приподнялся на локте, чтобы наполнить кубок вином. – Пей воду, луноликая, ты больше нигде в этом городе не попробуешь живой воды… я слышал всякие беседы… и Мать не похвалит меня, если я донесу их до человеческих ушей. Но подумай… у тебя есть уже многое… и да, забыл упомянуть. Про Илькадорра говорили, что он был великолепным музыкантом.
– И на чем играл?
– На флейте… свирели… может, на барабанах… давние истории порой неточны в деталях.
Теперь он откровенно смеялся над Тельмой, потому что знал точный ответ на ее вопрос, но что ей оставалось? Только улыбнуться в ответ.
И поблагодарить за историю.
Те, бледные создания, они ведь не могли быть альвами? Или все-таки… тонкокостные, изможденные, семена, выросшие без солнечного света, пустившие корни в чужую землю, отравленную чужою же силой и яростью низвергнутых богов.
– Пей, луноликая дева… пей и не думай о плохом… если будет нужда, просто позови. – Меррек коснулся когтем губы. – Я услышу голос твоей крови.
Глава 33
Джонни с бумагами устроился на диванчике.
Странное дело, получив согласие Мэйнфорда, он разом успокоился, точно поверил, что всенепременно получит ответы на все вопросы. Читал он внимательно. И с каждым листом хмурился все больше. Дочитав папку, аккуратно сложил листы. Выровнял их пальцами – это вряд ли было нужно, но Мэйнфорд не мешал – и снова приступил к чтению…
Некоторое время Мэйнфорд наблюдал за доком, но после одернул себя: хватает иных дел.
– Сиди уже, – велел он Джонни, который встрепенулся было. – Надоест – убери в стол. Ключ под столешницей…
– А…
– Бэ. Найдешь и договоришься. Я поеду с вами.
Это было совершенно лишним, но Мэйнфорду почему-то совершенно не хотелось выпускать Тельму из виду.
Ее и ее нелепого медведя, мысли о котором не шли из головы.
Сейчас, что ли, позвонить Алиссии? Нет, не из управления, где слишком много лишних ушей, да и… слишком уж Мэйнфорд расслабился. К работе вернуться стоит.
К допросной номер три. Мэйнфорд и сам не знал, почему именно здесь ему думалось легче. Он пробовал и вторую, и первую, и собственный кабинет, но там мысли текли иначе, лениво и хаотично. Эта же серая комната, в которой только и было, что стол, пара стульев и замечательная белая стена, обладала удивительным свойством мысли упорядочивать.
…номер первый. «Веселая вдова».
Стрельба.
На стене появился значок – пара перекрещенных автоматов.
А чуть ниже – альвийская руна «Таор».
Отверженная.
И лилия.
Мэйнфорд отступил, постоял несколько минут, пялясь на стену. Нет, ничего. Голова была пуста, голоса и те отступили, будто нарочно, чтобы позволить ему всецело осознать эту гулкую пустоту и собственную никчемность.
Ладно.
…под альвийской руной появилось изображение крошечного кораблика. А от него потянулась нить к сколопендре. Мэйнфорд сначала позволил силе оставить отпечаток, а уж потом хмыкнув, сообразив, каким обличьем наделил дорогого братца.
…и что это дает?
Ничего.
Ладно, второй эпизод. По хронологии выявления второй, а в реальности, возможно, первый.
Пропавшие дети.
Свирель.
И снова лилия.
Он задумался, стоит ли добавлять в общую картину свой безумный сон, но после отказался.
…мертвые женщины. И лилия. Даже венок из лилий, потому что это – личное, а значит, близкое. И если повезет, а Мэйнфорд очень рассчитывал на везение, этот след что-то да даст.
…светлячок.
И змея над кубком. Женщин искали. Женщин меняли. И найти того, кто способен на подобное, не так уж сложно.
– Наскальной живописью занимаешься? – поинтересовался Кохэн. Он вошел без стука и в дверях остановился. – Не жаль государственное имущество портить?
– Восстановлю. Не мешай.
Голубка.
Откуда взялась голубка? Порой в голове Мэйнфорда появляются странные символы. И этот удается понять не сразу, только когда сила привязывает несчастной птице колокольчики.