После обиды – злость.
Как она могла так поступить?
– Натура такая… светлячкам нужна любовь. Всем, говорят, нужна, но мы-то с тобой и без нее прожить способны, а они без любви гаснут. Вот и цепляются за каждую роль, и лезут по головам, не ради славы – ради любви. И готовы лететь за любым придурком, который приласкает. По углям побегут, по стеклу… и светить будут ярко… ей нужны были цветы. И письма поклонников. И Гаррет. Он сумел убедить Элизу, что и вправду любит. Дурочка несчастная… ладно, любовь… ладно, деньги… многие содержат дармоедов. Но завещание на него писать?!
– Какое завещание? – Куб-шкатулку Тельма подвинула к себе. Провела пальцами по грани. Дерево потемнело, кость стала желтой, что руки мистера Найтли, а резьба заросла пылью.
– Не знала? Конечно, откуда тебе… видишь ли, деточка, твоя матушка с какой-то стати решила, что этот ублюдок – надежен. И что если с ней вдруг произойдет несчастье, он тебя не бросит. Все ее имущество, конечно, переходило к тебе. Но ты же была несовершеннолетней. Вот Гаррет и назначался твоим опекуном.
Безумие.
Она не могла быть настолько слепой!
Или…
– Кстати, узнал я об этом, когда он заявился и потребовал отчет. Бухгалтерские книги ему… за все годы… дескать, я обкрадывал Элизу… обманывал… скотина… я всегда был честен со своими девочками! А этот… судом грозился… семейными связями… я послал его в Бездну. Там таким ублюдкам самое место.
Увы, пожеланию этому не суждено было исполниться. А жаль, глядишь, Бездна и избавила бы Тельму от многих нынешних забот.
– Тогда и выползло… он давно подгреб активы Элизы… вроде бы как вложил в выгодный бизнес. Семейное дело… дом продал. Драгоценности… сама понимаешь.
Понимает.
И теперь, пожалуй, больше, чем когда бы то ни было.
Деньги. И дом. Сколько стоит дом на Острове? А драгоценности, которых у мамы было много. Тельме позволяли играть с ними. Что стало с алмазной диадемой? Или с тем браслетом из желтых топазов? Рубиновое ожерелье и камень-подвеска, величиной с голубиное яйцо. Мама говорила, что это подарок…
– Он рассчитал всю прислугу, которая была в доме… и не только рассчитал. – Мистер Найтли тарабанил по столу и выглядел задумчивым. – Я пытался найти твою няню. И выяснилось, что она уехала из города. Как и горничные… и повариха… все вдруг решили уехать из города…
Интересно.
А ведь Тельма думала поговорить с этими людьми. И от намерения своего не отказалась.
– А с тобой и вовсе получилось забавно. Мне сказали, что ты отправлена в пансион. В очень хороший пансион, где получишь все необходимое… но встречаться с тобой нельзя.
– Почему?
– А кто я такой? Старый приятель матери? Мужчина сомнительных привычек и еще более сомнительной репутации? Нет, деточка, юной леди не стоит иметь дела с подобными особами. Требовать встречи? А на каком основании? Искать… я пытался, честно, но увы, здесь мои связи оказались бесполезны. Вот и осталось, что ждать, когда ты появишься.
– А если бы я не появилась? – Тельма сдавила куб.
Не треснет. Не развалится. Он куда прочнее, чем выглядит. И когда-то именно в нем хранился тот алый камень, по легенде вырванный из короны масеуалле. Маме нравились легенды, а вот камень она недолюбливала. Говорила, что от него тянет бедой.
Права оказалась.
– Значит, не судьба… но ты появилась.
Он замолчал, застыл, баюкая в ладонях трубку с погрызенным чубуком. Он треснул, но вместо того чтобы купить новую – Тельма знала, что мистер Найтли может позволить себе купить не одну сотню трубок, – он замотал чубук кожаным шнурком. Вряд ли это улучшало вкус табака.
– Ты появилась и хочешь крови. Я не знаю, кто был твоим отцом, но иногда мне кажется, что он… как бы это выразиться, не совсем, чтобы человек. Элиза наотрез отказывалась говорить, да я и не настаивал… говорю же, не люблю я детей.
Это было сказано вполне искренне, и Тельма поверила. Вспомнилось, что мистер Найтли всегда был не в меру язвителен, а порой и откровенно груб.
– У тебя был характер. И вижу, не испортился.
С данным утверждением многие бы поспорили.
– Хорошо… но будет сложно, деточка… очень сложно…
– Я это понимаю.
– Не совсем. Гаррет сам по себе дерьмо и ничтожество, но те, кто за ним стоят… в него много вложили. А кому охота терять свои вложения? Так что, деточка, будь осторожна. Очень осторожна.
Он поднялся и обошел стол. Сейчас хромота мистера Найтли стала особо заметна.