— Веди, — говорю я, потом спохватываюсь. — Я не один, со мной Джесс и Руби.
— Она же профи, — Джо недоуменно хмурится.
Я пожимаю плечами.
— Я вроде как тоже. Пока мы союзники.
Мы выходим из-за скалы, Джесс ахает, Руби если и удивлена, то никак этого не показывает. Я коротко обрисовываю ситуацию, и мы идем за Джо.
— План такой, — говорю я, на секунду высунувшись из-за чахлого кустарника, окружающее крохотную полянку перед пещерой. Зев пещеры, низкий и широкий, напоминает пасть хищного зверя, оскалившуюся острыми зубами камней. — План такой: я пробираюсь внутрь, Руби, Джо, вы идете следом, но не заходите. Услышите шум борьбы, тогда вбегаете внутрь. Джесс, ты остаешься снаружи и караулишь, чтобы никто не напал с тыла. Всем все ясно?
Дожидаюсь кивков вразнобой и ужом ползу к пещере. Внутри виден узкий извилистый коридор. Это хорошо, можно спрятаться за поворотом и незаметно понаблюдать, оценить обстановку. Я преодолеваю несколько ярдов и начинаю слышать голос, незнакомый. Видимо, это Аластор.
— Ну давай, покричи, покричи… Здесь тебя все равно никто не услышит, а если и услышит, то побоится подойти ближе. Все трясутся только за свою шкуру… — хриплый издевательский смех, — а твою я еще и как назло попортил. Может, скоро у тебя вовсе шкуры не останется. Жаль, что девчонка убежала, — как было бы замечательно заставить тебя смотреть, как я пытаю ее.
Раздается шипение, точно горячую сковороду сунули под воду, и от этого звука у меня волосы на загривке встают дыбом. А затем… стон, от которого мои внутренности превращаются в свинец. Этот стон я узнаю везде. Это Дин.
Я ползу вперед и заглядываю за угол. В пещере горит костер, возле него лежит связанный Дин, а сбоку от него сидит на корточках Аластор. В руке у него нож, лезвие которого он плашмя приложил к плечу Дина. В ноздри мне ударяет запах паленой плоти, и зрение заволакивает красным.
Собраться. Собраться! Если я кинусь на эту тварь в порыве ярости, то могу натворить ошибок, и Аластор меня прикончит. Нужно действовать хладнокровно.
Я жду, жду и жду… А Аластор все прижимает лезвие, и лицо Дина искажено адской мукой. Но он не издает больше ни звука. Я впиваюсь ногтями в свои ладони, боль напоминает, что я должен сосредоточиться. Но вот Аластор с притворным вздохом отнимает нож — раздается жуткий звук рвущейся кожи — и поворачивается к костру, чтобы вновь раскалить лезвие.
Вот он, подходящий момент!
Я набрасываюсь на Аластора со спины, выбиваю нож у него из руки так, что тот отлетает за пределы досягаемости, делаю удушающий захват и пытаюсь заколоть противника своим ножом. Но Аластора не просто так называют профи: он цепляет мою лодыжку, и мы оба грохаемся на землю, и не успеваю я как следует сгруппироваться, как он бьет меня затылком по носу. Что-то хрустит, кажется, что прямо в мозгу, в глазах ненадолго темнеет, боль такая, что невозможно дышать. Когда зрение проясняется, оказывается, что Аластор меня оседлал, прижал своим коленом одну мою руку и разжимает судорожно стиснутые пальцы другой, пытаясь завладеть ножом.
— Сэм! — не своим голосом ревет Дин.
Мое горло заливает кровь из разбитого носа, приходится сглатывать, чтобы не захлебнуться.
— Черта с два, — хриплю я, выдирая руку и тыча ножом в Аластора почти вслепую. Давление ослабевает, мне на живот каплет теплое, а затем я слышу сдвоенный топот, звук, с каким сталь входит в плоть, — и тело Аластора, обмякнув, валится на меня.
Я спихиваю его, усаживаюсь и вижу перед собой Руби. С ее кинжала капает кровь. Перевожу взгляд на Аластора — тот еще дышит, но на его куртке расползается темное пятно. Одним движением втыкаю нож ему в сердце и с удовлетворением слышу грохот пушки.
Дин! Что с Дином?! Перед глазами еще немного расплывается после удара, поэтому я пока не рискую встать: так и тащусь на карачках в сторону распластавшейся на полу пещеры фигуры.
Джо уже успела разрезать его путы, но Дин тоже не встает. По хребту ползет ледяной страх — что, если Аластор его серьезно покалечил?
— Дин! Дин, ты как? — бормочу я, шаря ладонями по его телу. — Дин, не молчи!
— Я в порядке, — как ни в чем не бывало отвечает тот и наконец-то садится, бесцеремонно отпихивая мои руки. — Этот ублюдок только разогревался… во всех смыслах. — Он дотрагивается до ожога на плече и морщится.
— У нас есть мазь от ожогов, — говорит Джесс. А я и не заметил, как она подошла. Хотя, наверное, сейчас я бы не заметил, даже если бы у костра сидел лично Люцифер Фаллен и распевал во все горло: «Доброе утро, Панем!».
Дин коротко кивает и поворачивается ко мне.
— Привет, Сэм.
— Привет, Дин, — выдыхаю я, пока мой брат впервые за… за… за весь прошедший год смотрит мне в глаза. В груди разливается знакомое теплое чувство.
А потом мы обнимаемся.
========== Часть 5 ==========
Мы задерживаемся в пещере еще на сутки, хотя мне ненавистна сама мысль о том, чтобы находиться тут, где до сих пор воняет горелым, где эта сволочь мучила Дина… Но Дин не в лучшей форме, Джесс изрядно помята, да и мне досталось — голова до сих пор трещит как после эля, что мы со Стивом как-то пили на День Рыбака. Руби ворчит, что мы тут как в западне, и если кому придет в голову нас прикончить, достаточно будет завалить вход или разжечь перед ним большой костер. В ее словах есть смысл, поэтому мы тщательно осматриваем пещеру и успокаиваемся, только обнаружив еще один выход в ее дальнем конце. Правда, это значит, что придется дежурить по двое, но ничего.
Труп Аластора мы с Руби и Джесс выносим почти сразу после выстрела, чтобы его поскорее забрали. Дин рвется помогать, но Джо твердой рукой удерживает его и намазывает ожоги мазью — кроме того, что на плече, самого большого, есть еще несколько поменьше: два на груди и один на своде стопы. Дин шипит и ругается, но сопротивляться перестает.
Мазь принесла Джесс — она сказала, что парашютик с контейнером, в котором был тюбик и записка, спланировал ей под ноги, как только Руби и Джо вошли в пещеру. Прочитав записку, мы с Дином невольно улыбаемся. «Подберите яйца, балбесы». Вполне в стиле Бобби.
Кроме массы оружия в пещере сложена куча продуктов и всяких полезных предметов, так что, наверное, это все же Аластор перетаскал вещи от Рога, а остатки уничтожил.
Я вызываюсь сторожить первым, Дин вызывается в пару со мной, а на все возражения резонно замечает, что с глазами и ушами у него все в порядке. Я сдаюсь.
Когда все засыпают, Дин мотает головой в сторону коридора и, прихрамывая, идет туда. Через пару поворотов он нажимает на застежку кармана на рукаве куртки и поворачивается ко мне.
— Это глушилка, — поясняет он, — а камер здесь нет. — Он делает паузу и долго смотрит на меня. — Черт, я бы хотел сказать, что рад встрече, но… не рад. Ты не должен был попасть на Игры.
Я пожимаю плечами:
— Судьба.
Дин невесело смеется.
— Гребаная Винчестерская удача, да, это она. Вот же сука.
Я смотрю на него и не могу наглядеться, впитываю каждую суровую линию, появившуюся на его лице за прошедший год, каждый новый шрам, что виден на кистях и шее. Даже на подбородке короткая широкая линия, словно он откуда-то навернулся и умудрился на него приземлиться. Дин замечает направление моего взгляда и усмехается.
— Спьяну упал на бордюр, — говорит он, и вокруг его глаз разбегаются смешливые лучики, и это снова старший брат, которого я помню. Внезапно Дин резко серьезнеет. — Я должен кое-что тебе сказать.
— Начало мне уже не нравится, — неловко пытаюсь пошутить я, но умолкаю, когда Дин на миг отводит глаза — и вновь смотрит на меня в упор. Он всегда так делает, когда собирается сказать неприятную правду, словно ждет удара, готовится принять его и выдержать со всей стойкостью.