***
– Начну, откуда попало, – Тима стеснялся, нервно перекладывал руки туда-сюда, ерзая в кресле. – Мне думается, что тебе нужна профессиональная помощь, сис. Погоди воспринимать в штыки, любя же. Я беспокоюсь. С тобой происходит что-то неладное.
Плевать Женя хотела на слова недотепы, пиявки, живущей за ее счет. На слова мужчины.
– Никогда не чувствовала себя лучше. Не понимаю, о чем ты говоришь. Разве не видно, что я изменилась? Или изменения тебя и не устраивают?
– В смысле? Ты бродишь по ночам голая по дому. Позавчера несколько часов стояла на кухне, не двигаясь нахрен. Что мне делать? Будить? Вчера непонятно, где всю ночь была.
– Тебя это волновать не должно, братец.
– Не должно? Круто, конечно. Что же, по-твоему, должно?
– Собственная жалкая судьба. Ты никто, таракан, корм. Разве ты не должен быть мужчиной?
– Еда?
– Чего ты от меня хочешь? Выяснить, что я сегодня чувствую? Отлично. Лучше всех. В здравом уме и доброй памяти. Я жива. Это невероятно круто, быть живой!
– Мало того, что говоришь во сне, называя себя в третьем лице, и смотришь на меня открытыми глазами, типа и не спишь. Это ненормально.
– Кто сказал, что я спала?
– В смысле?
Женя, ухмыльнувшись, в одно движение встала с дивана, развела руки в стороны и показала братцу, чему научилась после первой линьки.
Глава 8
Начал раздражать. Мялся, пытался поместить себя в некий будто бы предназначенный для него паз реальности, и раз за разом промахивался. Злился, потел, пытался снова.
– Тебе помогает дерганье?
Сил почти не осталось. Мика проваливалась в пустоту внутри, ноющую пуще больных зубов, не могла и не хотела ни пальцем о палец на сей счет стучать, не то, что тревогу или просить о помощи.
– Не знаю, вроде бы, – Антон остановился шага не дойдя до центра своей комнаты в общаге. – Не знаю.
– Если помогает, то дергайся на здоровье.
– Слишком близко мы к тому, что принять всю эту шизофрению на веру.
Мика сидела на полу у стены, опершись спиной на холодную поверхность. Прошёл весь день. Они ничего не ели, ничего не делали.
– В детдоме у нас была игра под названием «Петушок», – проговорил Антон. – Годилась только для того, чтобы сыграть с новеньким, и всего один раз, поэтому всем новеньким были были искренне рады. Начиналось все радужно и мирно, весь день новобранца на руках носили. Делились едой, расспрашивали, давали советы, способные облегчить наш тамошний быт, а после отбоя затевали беседу, типа у пионеров, октябрят или кто они там в совке были? В сущности неважно. Накрывешься простыней, а когда говоришь, подсвечиваешь себе лицо фонариком. Когда видишь в самый первый раз,
это чудится религиозным в хорошем смысле таинством.
– Бывает хороший смысл?
– Бывает смысл.
– Что дальше у вас происходило? Мерзость небось форменная?
– Подлость, злоба, бесконтрольная глупость, нужное подчеркнуть, – Антон снова взвился в нервные геометрические танцы. – Суть игры, – сказал он, задержал дыхание, выдохнул шумно, – заключалась в том, что каждый говорил о своих мечтах, сокровенных,
помогающих жить. Но едва новенький упоминал новую семью, родителей,
любовь и все такое прочее, его тут же хором объявляли петушком, собственно, и
жестоко и страшно избивали, гогоча. Персонал не приходил. Смех и крики не услышать было нельзя, но никто не приходил.
– Мне жаль, что ты такое пережил. Очень тебе сочувствую.
– Каждый из нас побывал петушком и в конце концов петушки с удовольствием ломали кости дезориентированному, испуганному и обманутому человеку, посвящая его в петушки. Я к тому, что верить людям нельзя. Ни в коем случае нельзя.
– Но мы с тобой здесь. Значит ли это, что лед тронулся?
– Глядя на тебя, мне не хочется обороняться. Хочется доверять, хуй пойми. Хочется, но нельзя. Может произойти, что угодно. Ты может оказаться частью аферы, например.
– Цель в таком раскладе ты?
– Если бы я знал, то на Мальдивах давно бы жил. К тому же, я честно понимаю, чего ты от меня хочешь.
– Помоги понять, чем ты можешь помочь. Умоляю, я не вывезу одна. Чего боятся вампиры?
– Блэйда и Баффи.
– Чего?
– Серьезно, не смотрела?
– Нет.
– Проехали. Слышать себя, когда говоришь об этом всем, беспощадно глупо.
– Солнечного света, соли, чеснока, распятья, – перечислила Мика. – Святая вода, молитва. Что дальше по райдеру? Все, что вспомнила, пробовала. Ноль эмоций. Разве что кол остался. Суккубы они та же петрушка, что вампиры же? Или нет?