мужичка с усами из сорок седьмой?
– Не помню.
– Не суть. Говорит не первый день головная боль мучает. Причем от дома отъедешь нормально все, говорит, а тут ни уснуть, ни пернуть. Странно. Проверить захотелось. На, давай глотай.
– Немножко посплю, можно?
– Да можно-то оно можно, но хорошая ли идея?
– Угу.
– Ладно, спи.
***
Жилина и ее младший брат Тимур, плюс-минус ровесник Антона, божий одуванчик с виду, ни дать, ни взять – герой Бертоновских мультяшек, переехали в ЖК “Культура” недавно, под новый год. Чувству гордости этой на зависть самоуверенной женщины было не сыскать предела. Она каждому встречному-поперечному рассказывала, что сама,
этими руками и мозгами накопила, без агашек, взяток и темных дел.
После переезда дела у Жилиных заметно пошли в гору. Мика убеждала себя, что всему виной свет, не так упал, чертяка, и тот маргинальный аутфит, ведь не может человек взять, и за пару недель помолодеть лет на черт знает сколько. Пять, семь, десять? Увидев Жилину во второй раз, Мика ее и узнала не сразу. Прямая спина, хорошие волосы, а не патлы из-под косынки, гладкая кожа.
– Добрый день, – сказала Мика, кивнула.
– Здравствуйте, – широко улыбнулась Жилина. – Что там ваше ничего с кисточкой?
– Простите?
– Вы же новенькие с седьмого. Устроились, все хорошо?
Мика вышла во двор покурить, потому что дома серьезно воняло, и тут, сообразно воле невидимого сценариста, у подъезда остановилась красивая белая машина с шашечкой “Такси”. Выбравшись с заднего пассажирского, Жилина жадно огляделась, шумно втянула свежий воздух.
– Все хорошо, спасибо.
– Хорошо, когда все хорошо. Но, знаешь, что, красавица? Хочешь дам тебе один совет? Думаешь, пригодится?
– Дайте.
– Не расслабляйся. Мужской мир не даст тебе продыху. Мы на войне.
***
Игра света. Опять. Конечно, иначе и быть не может. Мика резко мотнула головой, отгоняя наваждение. Рус стоял на фоне холодильника, и стерильный, что ли,
неживой белый свет фонаря, светившего в окно, делал его кожу мертвенно бледной.
– Руся, ты чего завис?
– Ты видела нашу соседку снизу? Такая громкая женщина лет под сорок с каре?
– Видела, ага. Чего она?
– Нет, ничего. В лифте сегодня вместе поднимались. Странное чувство, описать не могу. Типа энергетические вампиры, типа того. Бывает эта хрень, что думаешь?
– Не знаю. Пошли лучше спать, а? Хоть раз пораньше попробуем лечь?
– Пошли.
Улеглись, Рус обнял Мику сзади, прижал к себе. Руки у него было холодные, а под грудной клеткой наоборот, будто раскаленная магма кипела.
– Руся, с тобой всё хорошо? Как ты себя чувствуешь сейчас?
– Сойдет, кот, надо поспать, надо нормально поспать. Замотался.
Глава 3
Выводы делать рано. Чушь, паранойя несчастная, всего два раза видела их мило беседующими во дворе у детской площадки. Но что, например, думать, когда Рус садится с ней машину, а Мике говорит, что ему нужно “срочно отскочить по работе”.
Мика не считала себя ревнивой, да и собственницей тоже по большому счету не была, но не собиралась позволять вытирать об себя ноги. Еще, и это, пожалуй, ключевое, она умела загоняться: быстро и профессионально, дай повод. С точки зрения логики и
здравого смысла поводов для паники минус ноль. Рус и уродливая толстуха Жилина,
серьезно? Даже звучит, будто тебе не только нечем заняться, но и лень
оригинальничать. Думая об этом, точнее, целенаправленно грызя себя, разгоняя и разгоняя тревогу, Мика стоны из спальни.
Испугалась, прислушалась. Сначала ничего, но вот повторилось, очень отчетливо.
Рус всегда, – а знала его Мика восьмой год, – спал мертвецом, ураганом не
сдвинешь, поэтому внутри у Мики нехорошо екнуло. Она резко выдохнула, беря себя
в руки, и пошла посмотреть, что происходит.
Рус лежал на краю кровати, и, в три погибели скрючившись, крупно дрожал всем телом, вспотел, буквально взмок, бормотал неразборчиво, то громче, то тише, прерывался, резко замерев, задерживал дыхание, и вот тогда из груди у него вырывался
полный боли стон.
– Русик, Руся…
Мика не хотела его будить, суббота, восемь с копейками утра, спать и спать, но не оставлять же в лихорадке. Это неправильно.
– Руся… Милый… Руслан…
Тот резко дернулся, подорвался, сел на кровати и стал оглядываться по сторонам безумными, красными со сна глазами.