— Подумать только, старик Дизлово упал с лестница и раскроил себе череп, попутно свернув шею. Какая жалость. Мне будет не хватать его маразматических выходок и чрезмерного любопытства в дела нашего братства.
— Аарон, — голос Пэма наконец-то заставил обратить внимание на вошедших, — Я по делу.
— Конечно, — мужчина убрал ноги со стола, неспешно поднявшись. Его высокий силуэт шагнул к горшку со змеиным деревом, и вытрусил туда остатки табака. Растение издавало неприятный запах, и как позднее объяснил Роллану дядя — Аарон не имел обоняния, — Лучше бы ты приходил без дела, дабы напиться со старым другом. Без должного уважения приходишь в мой бар и нагло прикрываешься очередным делом, вместо того, чтобы предложить набить кому-то морду.
Бармен покинул комнату, почтительно поклонившись.
— Мальчик, о котором тебе сообщал Джонатан неделей ранее перед тобой.
Лицо нового знакомого Роллана озарилось азартной улыбкой. Он подошёл к нему, оценивающе сделав круг.
— Тот самый, что теряет память после каждого убийства, при этом меняя память остальных? Интересно.
Мальчик запаниковал, пытаясь найти на лице дядя хоть какой-то ответ. О чём говорил этот странный незнакомец? О каких убийствах идёт речь? Он четырнадцатилетний мальчишка, не более. Чего таить, Роллан боялся крови и, порой, его рвало на пол, стоило тому порезаться ножом. Убить человека — совсем иной уровень, присущий человеку, искалеченному судьбой и разумом. Любой обиды не достаточно, чтобы замахнуться над чужой головой. Мистер Роджери наказывал строго, но по справедливости: грязная посуда, порванный пиджак, конфеты перед ужином. Тонкий ремень, подобно плети, бил точно в цель, оставляя пурпурный кровавый след. И его рвало. Мистер Роджери?
— Господин Пэмир, — жалобный стон юноши звучал тихо. На глазах накатили слёзы и он не мог их смахнуть — движения скованы. В глубине сознания тот боролся с непонятными образами, которые успели обрести голос и теперь кричали его имя, обвиняя в страшных преступлениях.
— Роллан, — обеспокоено бросил Пэм, обнимая мальчика, — Всё будет хорошо. Кто просил тебя говорить подобное вслух? — он обратился к Аарону, явно ликовавшему от происходящего.
Какая интересная реакция, ведь Пиготи ещё даже не применял магии в открытую. Презабавный экземпляр, который доселе не встречался в его коллекции. Он облизал потрескавшиеся губы.
— Отойди, или я не смогу ему помочь. Разве не видишь — его парализовало.
Аарон подошёл ближе, жестом показывая другу убраться подальше. Положив руку на светлую голову юноши, мужчина произнёс что-то шёпотом, закрыв глава. Его лицо скривилось. Комнату заполнила жгучая морозная магия, заставляя пускать клубы пара. Стеклянный графин на столе зашёлся треском и содержимое вмиг оказалось на тёмном ковре. На голову давила невидимая сила, пульсируя в висках биением сердца.
Роллана затрясло и он упал ниц, звонко ударившись лбом. Его лицо и губы побледнели, будто у мертвеца.
— Теперь помоги перевернуть, я выжгу ему печать. Быстрее, он умирает!
Пэмира зашатало и тот поспешил к телу, по пути спотыкнувшись о край ковра. Одно движение, и мальчик лежал на спине. Пресвятая Кайна, его серые глаза остекленели, точно мёртвые; нос пустил кровь, стекая по щеке. Он обещал привезти ребёнка Дорвиду в целости и сохранности, а сейчас он лежит на полу при смерти, если можно верить Аарону! Что он скажет брату, привезя во дворец бездыханные тело драгоценного мальчика?
— Что ты наделал?
— Мне пришлось остановить его сердце, ибо существо в его голове, не подпускало мою магию. Сними с него рубашку.
Небольшим охотничьем ножом, Пэм послушно разрезал верхнюю одежду племянника. Взгляд приковали выступающие на коже шрамы. Одна из ран все ещё покрыта корочкой.
— Они издевались над ним.
— Так бывает, когда люди не знают с чем имеют дело, — Пиготи понимающе взглянул в мёртвые глаза Роллана.
Аарон выпрямил два пальца, на кончиках которых тут же заискрился белый свет. Он поднёс руку к обнаженной груди и, сурово посмотрев на Пэма, произнёс:
— Крепко держи его. Когда начну, он вновь оживёт и, вероятно, бессознательно захочет меня остановить. Если печать прервётся — он точно умрёт.
Пэмир кивнул, пытаясь не показывать неприсущий ему страх. Магия Аарона, безусловно, пугала, но этот мальчик — ещё больше. Существо в его голове? Не навредит ли печать ещё больше? Пиготи знал своё дело.