Пальцы коснулись изуродованной кожи и, как предполагалось, мальчик ожил, подрываясь с места. Крепкие руки прижали его к полу. Он кричал, будто горел заживо. Пэму доводилось слышать эти ужасные вопли, будучи невольным зрителем казни незнакомой девушки. Огонь поглотил её вместе с голосом. Ещё мгновение и Роллан расслабился, больше не чиня сопротивления. Лицо Аарона засияло облегчением. Получилось.
— Хорошо, что ты привёл его ко мне раньше, чем к Джонатану.
— О чём ты?
— Он бы не стал помогать. Зачем укрощать дикое животное, когда можно убить, тем самым заполучив его шкуру. Если бы ваш маг знал, как опасен Роллан, то явно не стал бы посылать на сделку к Роджери незаурядного пьяницу.
Лицо Пэмира помрачнело от слов. Пусть он любил выпить, но чтоб быть незаурядным — извольте извиниться. Как-никак, в отражении бокала бренди на него всегда смотрел именитый генерал и воин, которого несправедливо уличили в слабине пред своим долгом. Но мужчина предпочитал оправдываться только своему стакану.
Аарон закончил наносить печать, отстраняясь от Роллана — лицо покрыла испарина. Пэм осторожно последовал примеру друга, не отводя взгляд от ребёнка, мирно лежащем на полу: ровное дыхание, розовые губы и ни одного звука. На груди юноши, будто раскалённым углём, горел некий знак: острые углы треугольников скрещивались между собой, отдаленно напоминая странный цветок. Больше не болит.
— Только не говори, что не знал, — маг поднялся с колен, поднимая за собой тело Роллана, — Ах, постой. Ни слова. Сейчас будет что-то наподобие жалкого оправдания: «Я не хочу более подводить брата, поэтому берусь за любую работу, чтобы поднять себя в его глазах». Мне даже не жаль тебя, Пэм.
Мужчина положил бессознательное тело на кожаный диван. Подойдя к столу, тот принялся набивать трубку свежим табаком. Холод покинул комнату.
— Дорвид приказал показать тебе мальчика прежде, чем привезти. Я не знал для чего. Попросил лишь напомнить о письме Джонатана, мол, ты поймёшь. — Пэм схватился за свои непослушные волосы, — Пресвятая Кайна, что, чёрт возьми, происходит? Разве глупо было предполагать, что ребёнок будет хорошей заменой погибшему сыну?
Аарон томно выдохнул клуб дыма, затягиваясь вновь. Он думал, зачем может пригодится столь необычная сила герцогу и его ручному ублюдку — Джонатану. Мальчик не мог самостоятельно контролировать свою магию, что говорить о других? Или по этой самой причине, Пэмир притащил его сюда? Узнать побольше о его способностях и сообщить во дворец. Эти идиоты не могли предугадать всех возможных поворотов и теперь, после наложения печати, не смогут воспользоваться чужой силой, неважно для какой цели направленной. Отныне, Роллан сможет осознанно контролировать себя. Знак на его груди — оберег.
— Это не существо.
— Что? — Пэм поднял голову, глаза его покраснели. Он сидел на полу, упершись о стенку спиной.
— Я думал, что в нём кто-то сидит. Назвал его существом, если помнишь. Теперь-то понятно. Мальчик настолько страдал в прошлом. О боги, я не знаю, что нужно пережить, чтобы твоё сознание специально стирало тебе воспоминания, дабы не сойти с ума. Ваш благоверный Джонатан указал пару интересных деталей в своём письме, весьма внушающем. Где же оно? — Аарон поковырялся в столе, вынимая огромную стопку бумаг. Пролистав пару писем, он нашёл нужное, — Вот. Погляди.
Пэмир подошёл к другу.
"Я не имел чести знать ребёнка лично, но был весьма обеспокоен просьбами некоторой семьи, отчаянно пытающейся найти спасения у мага. Я был хорошим целителем и, запомнив это, люди не брезгали просить меня о помощи. Теперь пришёл час, и я прошу помощи Вас, господин Пиготи.
Приемные родители мальчика рассказали о его странном поведении. Он часто говорил с собой, гулял во сне, и те в страхе просыпались посреди ночи, испуганные стоящим рядом сыном. Поначалу, совсем не сомневаясь в диагнозе, я прописал больному настойку тимьяна и велел матери развесить в комнате сушёной лаванды. Богатырский сон, наконец, пришёл в их дом. Но через две недели, пришло новое письмо, в котором несчастная женщина сообщила о мёртвом муже. Тот лежал подле неё в кровати, а из груди его торчали ржавые вилы. Её руки также были измазаны кровью, но та клянётся, не убивала возлюбленного.