— Сегодня я бы предпочёл поскорей покончить с обрядом, — произнёс парень, поднимаясь с места.
Боль не отпускала, пульсируя в опухшем от удара колене. Вилдон молча наблюдал за резкими движениями друга, попутно предлагая опору свободной руке, пока вторая орудовала длинной палкой. Он ждал, пока гнев наполнит сознание Каса и тот взорвется, будто мыльный пузырь и разразит тишину рощи злобной бранью. Но он терпел, не желая признаватьсобственной глупости, которая привела ногу в столь паршивый вид.
Кэсси по прежнему висела на спине брата, завёрнутая в плотные ткани. Вилд заметил свёрток, опустил голову и улыбнулся. Пусть Лио не грезила общением, но, пусть даже таким отвратительным способом, она отсылала Вилду весточку о том, что жива. Как никак, это был её выбор и мнимые, но все же родственники и друзья, не рисковали касаться чувств потерявшего надежду. Заниматься проституцией, чтобы выжить. К чему ещё способна привести женщину жизнь?
— Тяжелая ночь? — Кас молчал. — Лошадь, как я заметил совсем плохая. Услышал, как залаял Тоби, да так, что пришлось выйти. Думал, кто чужой или знакомый — пусто. Спустилцепь, так тот рванул с места в сторону реки и только там замолк. Я махнул за ружьем, боялся за этого болвана, а получилось зря. Лишь обглоданные кости.
— Йохан. — Кас прошипел имя йогута сквозь зубы.
Мужчина вопросительно уставился на юношу, исподлобья смотрящего вперёд. Новые знакомые появлялись в историях Кассиэля слишком редко, отчего вызывали любопытство. Отложенное в памяти имя было честью для носившего его.
— Этот кретин подложил сюрприз. Разве сумок с конечностями не лежало возле лошади?
Вилд на мгновение задумался, вспоминая картину сегодняшнего утра у реки, но не найдя в воспоминаниях нужный фрагмент, отрицательно помахал головой. С конечностями? Стоит ли переспросить?
— Оно к лучшему. Меня рвало целый час, прежде, чем я смог придти в себя. Этот запах до гроба не забуду.
К горлу подступила новая волна тошноты, и парень метнулся в сторону, дабы облегчить желудок, не смотря на то, что тот был пуст. Вилд вновь подошёл к нему, помогая подняться.
Даже спустя двенадцать лет монотонной работы, у Каса не получилось побороть отвращения при виде мертвых тел. Их запах, пятнистая кожа, пустые глаза.
— Пройдём в дом и ты мне обо всем расскажешь.
Желтые верхушки рощи огибали равнину плотным ковром. Осеннее солнце облизывало верхушки деревьев, не проникая глубже в пору густым насаждениям. Отличное убежище от истошной жары летом, а в дождливую пору — непроницаемый карцер, наполненный грязью и сыростью. Лишь зимой, здешние просторы покрывала тонкая корочка льда, крошась под ногами прозрачным стеклом.
Оставляя за спиной лес, два силуэта, обнимаясь, поднялись выше по пригорку. Впереди скалистая местность, местами усеянная кустарниками и возвышающимся над всем величием деревянный дом.
Он стоял в одиночестве, напоминая маяк, смотрящий вдаль. Туда, где глазам открывался вид на Древо. Оно величественно стояло в центре, окружённое огромными полотнами из вечнозелёных и сезонных деревьев. Будто змеи, синие полосы рек прорезали разноцветную гладь листьев, стремясь к огромным корням священного растения, соединяясь толстым кольцом у его основания. Совсем рядом, длинным пятном у кромки воды, маленькие черепичные крыши густо облеплепили берег.
Возле дома стояла будка, с которого показался влажный нос, а затем и пушистая морда. Тоби приветственно залаял, полностью показавшись из домика, демонстрируя давно нечёсаную золотистую шерсть. Он помнил в лице Каса давнего друга, с которым в детстве делил игрушки и порой, не зная чем себя занять, самую грязную лужу в округе. Вместе они откисали в огромной бочке с тёплой водой, успевшей нагреться под палящим солнцем. Кассиэль улыбнулся псу и тот залаял громче.
— Ну-ну, тише. Успеете облизаться после того, как я наложу компресс на колено, — шутя произнёс старик, заводя парня в дом.
Внутри было пыльно, что говорило об отсутствии хозяйки. На все ещё горячей печке, изнутри которой тлели чёрные угли, стоял чугунный чайник. Возле окна располагался громоздкий стол, на котором лежал незаконченный металический протез руки, который Вилд самостоятельно изобретал на замену деревянному. Он в одиночку правился в небольшой кузнице во дворе, тратясь лишь на сырьё, купленное подле речного города. В углу спрятался шкаф с увесистыми полками, битком забитые стеклянными флаконами с неизвестными порошками и жидкостями.