Тишину разразил резких мужской кашель, Вилдон припал к земле и прикрыл рот рукой. Капюшон спал на плечи. Кассиэль кинулся к наставнику, положив руку на спину.
— Так и знал, мне не стоило соглашаться на твою помощь. — В голосе играли ноты сожаления. Из-за него Вилд кашлял кровью. — Который по счёту?
— Все ещё не достаточно, — гневно ответил мужчина, поднимаясь на ноги.
— Вилд, ты не сможешь спасти всех! Ты убьешь себя.
Тяжелый взгляд наставника пригвоздил на месте. Тонкая красная полоса крови огибала крупный подбородок. Он брился каждый день с того самого для, как погибла Риза. Ей так сильно нравилась густая чёрная борода.
— Когда-то ты поймёшь, что, в первую очередь, спасаешь самого себя.
Улыбка, жарче любого летнего дня, коснулась сердца Каса, став одним из его швов.
Я вечность жил,
Мы с вечностью подруги.
И вновь, по новой, бесконечный круг,
Вся жизнь и смерть в нём верные супруги.
Багровая кровь стекала по острому лезвию, пачкала одежду и руки — иным способом убрать перья не получалось. Тонкой кожицей Кассиэль подрезал перо у основания, помогая на дольше сохранить кожу чистой.
Он отбросил грязные бинты в сторону и достал с мешка новые, заранее смоченные в перцовом растворе и приложил к свежим ранам. Жгучая боль электрошоком ударила по телу, заставила пятна перед глазами плясать яркими фейерверками. Перья легким созвездием покрывали спину, но с годами разошлись по всему телу.
В глубине души, Кассиэль боролся с чудовищем, с которым делил тело и душу. Не орудуя над собственной волей, он истязал себя работой — искупить вину, хотя бы, перед собой. Протесты против судьбы, дабы пойти наперекор миру и богам, если вторые по праву существуют. Ведь нет силы могущественней, чем сила, направленная на самого себя.
— Вновь уродуешь тело, — послышалось из-за спины.
Кас давно заметил шаги Вилдона. Из-за возраста мужчины, те перестали быть по-кошачьи тихими. Не малую роль играло зрение, не замечая мелких веток и листьев под ногами, будто зерно рассыпанные на пути.
— Брось Вилд, я занимаюсь этим с семи лет, — он зубами затянул узел на руке, скривив лицо от жжения.
— Что на этот раз? — старик окинул взглядом бинты, которые парень тут же скомкал в руке и окропил зеленоватой жидкостью. Он поднёс зажжённый фитиль к марле и все вмиг обратилось огнём. Запахло скошенной травой: аромат повис в воздухе, невольно заставил поглубже вдохнуть, наполнил легкие, а главное ноздри, приятными нотами.
— Сегодня я бы предпочёл поскорей покончить с обрядом, — произнёс парень, поднимаясь с места.
Боль не отпускала, пульсируя в опухшем от удара колене. Вилдон молча наблюдал за резкими движениями друга, попутно предлагая опору свободной руке, пока вторая орудовала длинной палкой. Он ждал, пока гнев наполнит сознание Каса и тот взорвется, будто мыльный пузырь и разразит тишину рощи злобной бранью. Но он терпел, не желая признаватьсобственной глупости, которая привела ногу в столь паршивый вид.
Кэсси по прежнему висела на спине брата, завёрнутая в плотные ткани. Вилд заметил свёрток, опустил голову и улыбнулся. Пусть Лио не грезила общением, но, пусть даже таким отвратительным способом, она отсылала Вилду весточку о том, что жива. Как никак, это был её выбор и мнимые, но все же родственники и друзья, не рисковали касаться чувств потерявшего надежду. Заниматься проституцией, чтобы выжить. К чему ещё способна привести женщину жизнь?
— Тяжелая ночь? — Кас молчал. — Лошадь, как я заметил совсем плохая. Услышал, как залаял Тоби, да так, что пришлось выйти. Думал, кто чужой или знакомый — пусто. Спустилцепь, так тот рванул с места в сторону реки и только там замолк. Я махнул за ружьем, боялся за этого болвана, а получилось зря. Лишь обглоданные кости.
— Йохан. — Кас прошипел имя йогута сквозь зубы.
Мужчина вопросительно уставился на юношу, исподлобья смотрящего вперёд. Новые знакомые появлялись в историях Кассиэля слишком редко, отчего вызывали любопытство. Отложенное в памяти имя было честью для носившего его.