Сотни острых игл в голове. Они копошатся внутри плотным шаром, нашептывая строчки знакомой песни:
Тёмный лес девице снится,
С нею рыцарь, не боится.
Сотни глаз в объятья манят,
Я тот хищник, что всех ранит. .
Меланхоличный, ещё не сломанный, голос. Это Джон, и он совсем юн. Его добрые, открытые глаза со знакомым отливом платины, смотрят с неподдельной любовью. Взгляд Мэрилин сталкивается с ним, смотря снизу вверх. Она положила голову на его бледные колени. Сердце бешено колотится, отбивая марш.
— Мы ведь вечность будет вместе? — слова девушки звучать неестественно. Она тоже в теле ребёнка и совершенно не контролирует себя.
Где я?
Прошлое. Тогда почему оно так далёко? Всё в нём чужое. Очередная иллюзия Джонатана или действия препарата, который тот поручил Амариэ.
— Тебе стоит боятся вечности, Кай.
Ей не послышалось. Нет, это не она — кто-то другой. Безусловно. Сон, ошибка, марево.
Мальчик поднялся, поднимая девочку за собой. Он молча подвёл её к озеру, пальцем указывая вниз. На мелководье, у самой кромки берега, крошечные головастики мельтешили перед глазами, создавая на водной глади слегка заметную рябь.
Кай присела, радостно воскликнув находке. Джонатан что-то сказал, но голос был неразборчив. Все стало другим, расплывчатым. Отражение приковало внимание. До боли знакомые голубые глаза, русые волосы, густые брови.
Какая-то ошибка.
Мэрилин склонилась над озером, повторяя каждый жест Кай. Она была Кайной.
Всегда.
Следующий образ, и под руками промокшие деревянные доски. Мэрилин больше не ребёнок. Она стоит на коленях перед многочисленной толпой. Они молчат, слушая её. Слова непостижимы. Девушка чувствует ещё один пристальный взгляд: обжигающий, глубокий и… родной.
Джонатан великолепен. Он вырос и, на этот раз, выглядит отстранённо. Глаза никогда не врут. Маг возвышается над девушкой с длинным мечом в руке. Сейчас, он её палач. В его движениях нет жалости и сожалений. Замах.
Прекрасный белый металл окрасился кровью.
Сотни глаз в объятья манят,
Я тот хищник, что всех ранит.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов