— Мы поедем в город. Вершить то, что хочется!
Пресвятая Кайна.
***
Благодаря магии Джонатана, сад оставался зелёным даже в самую холодную пору, мелькая ярким пятном среди непроходимого снега. И хотя за окном стояла глубокая осень, тело не покидало тепло воспоминаний. Перед глазами стояла картина из прошлого, в которой двое детей беззаботно бегали по лабиринту, преисполняясь радостным смехом. После чего, полностью выбившись из сил — падали ниц, пачкая белые наряды в траве. Джонатан, уподобляясь вечнозелёным кустарникам, оставался вечно взрослым. Его лицо никогда не менялось, называя это своим проклятием, и, превозмогая никому не ясную тяжесть в душе, улыбаясь повторял:
— Вам стоит бояться вечности.
В памяти присутствовал кто-то ещё. Фигура отстранённо стояла позади, и всё, что от неё оставалось — улыбка. Попытки разглядеть лицо приводила к невыносимой головной боли и нескольким дням постельного режима, под присмотром лекарей. Беспокоить и без того вечно занятого кота не хотелось. Отговорками отлично служили женские дни, в подробностях которых не хотел копаться ни один мужчина.
Отъезд брата, странное поведение Джонатана, а теперь ещё и Эспен. Было бы здорово не попадаться ему на глаза. Пусть даже его покои располагались в западном крыле от основного имения — ничего не мешало в любую минуту явиться перед дверьми главного поместья Блэкистафф. И хоть это переступало все нормы приличия и этикета, никто не сможет предъявить в его адрес даже кривого взгляда. Кронпринц никогда не перечил зовам своего сердца и всегда получал то, чего оно страстно требовало.
Прошло несколько дней с той гневной истерики, которая успешно переросла в новое желание — приключение. Амариэ, не осознавая того, направила огонь в иное русло, превратив разрушающую силу в боготворящую. Мэрилин чувствовала прилив сил, особенно после того, как, побывав на городском празднестве, стала свидетелем настоящего искусства. Руки того человека, нет, — Бога, справлялись с мечом, будто крестьяне ложкой, также проворно, словно частью своей руки. Гипнотизирующие движения зачаровывали танцем. Его лицо скрывал глубокий капюшон и, единственное, на чем останавливался взгляд — перебинтованные руки. Тот скрылся в толпе прежде, чем Мэрилин смогла узнать его имя.
Дни и ночи, сливаясь воедино, наводили тоску. Никаких новостей от Роллана. Одни и те же лица вызывали отвращение, а порой, припадку сулила рвота. Амариэ проводила с Бэгги больше времени, тем самым забывая перед сном навестить подругу. Мэрилин, не способную обижаться ни на кого, кроме родного отца, чужое счастье лишь вдохновляло. Внезапные бабочки в животе способствовали глубокому сну и, не изменяя привычкам, девушка погрузилась в мир придуманный ею любви.
— Кто здесь?
Темный мужской силуэт, стоявший в дальнем углу комнаты, почти полностью проваливался во тьму. Лучи отраженного лунного света местами касались одежд незванного гостя. Он шагнул вперёд.
— Не подходите! Или я позову стражу! — фигура замерла.
Мэрилин вскочила с кровати. Не отводя глаз от незнакомца, она спешно пыталась нащупать свой меч.
— Эспен, если это Вы, то мне совсем не смешно. Вы переходите всякие рамки! Клянусь, этот инцидент не простит даже Корона. И я не побоюсь казни, после того как отрублю вам голову.
Девушка почувствовала порыв смелости, обнаружив меч и направив его в сторону мужчины. Он вновь ожил, полностью выходя из тени. Золотые бархатные вставки на рукавах выдавали в нём дворцового служащего. Лёгкий ветерок с приоткрытого окна развеял серебристые волосы. Сердце бешено забилось, исполняя ритмичный марш.
— И все же, мы с вами так схожи, госпожа.
Этот голос. Из всех голосов в Вардишире, именно этот наводил дрожь. Джонатан шагнул ещё ближе, отодвигая направленное на себя лезвие в сторону. Он коснулся ее лица, и меч с лязгом ударил о деревянные пол. Мэрилин отстранилась. Воздуха предательски не хватало.
Очередной шаг назад прижал её к стене и, не выдержав давления, девушка заставила себя обмякнуть. Выдох. Это всего лишь кот. Всё происходящее схоже со сном, и, если попробовать ущипнуть себя за ногу, боль непременно освободит от оков иллюзий. Но боль осталась лишь болью.
— Что вы здесь делаете? Если это очередная тренировка, то я не справилась.
— Боюсь, не справился только я, — Маг приподнял её подбородок и громкий шлёпок по лицу не заставил долго ждать, заставив Джонатана коснуться пострадавшей скулы. Если она не боится, тогда почему бежит?
— Стража!
— Никто не придёт.
— Стража!
Вынырнув за его спину, девушка метнулась к двери, но та оказалась закрытой. Сердце бешено колотилось. С каких пор её стал пугать Джонатан? Или пугала ночь, ещё с детства пропитанная страхом, подкреплённым отвратительными рассказами няни об опасности любой жизни во мраке?