— Что все это значит? — Мэрилин набралась смелости и посмотрела в сторону мужчины.
Он аккуратно присел на край кровати, подняв брошенный меч и беззаботно улыбнувшись.
— До сих пор даюсь диву, как Вам пришла в голову эта гарда. Любое искусство — ничто без хорошей идеи.
— Идею присваивает только смотрящий — истинное искусство лишь форма души творящего. В этом нет замысла.
— А как же идея стать рыцарем? Разве не потому что Вы видите в этом своеобразную красоту? Насмотреться картин великих художников, а после уповать мыслью о том, как бы чудесно смотрелось ваше лицо под их кистью. Ваши представления о рыцарстве столь далеки от правды, что меня невольно выворачивает от наивности. Дорогая, ваши помыслы столь лицемерны, — Маг похлопал по белоснежной постели, жестом приглашая присесть, подобно тому, как подзывают собак.
— Если вы пришли, чтобы переубедить меня, то это бессмысленно. А оскорбить — тем более. Я слишком долго Вас знаю, чтобы раниться подобными высказываниями. И если Вы закончили, прошу покинуть мою спальню. Этот инцидент останется между нами, и, так тому и быть, я не расскажу о случившемся отцу.
Будто специально поджидая момент, Джонатан приблизился слишком близко. Страх испарился, оставив за собой решимость. Мэрилин, в ответ его проницательными глазам, смотрела сдержано.
Шею обожгло горячее дыхание. Он коснулся белых плеч руками, аккуратно обнимая.
— А что, если герцог сам попросил меня об этом?
Если бы это было ложью, то очень правдивой. И если так, то зачем к делу приставлять совсем не подходящего кандидата? Убийца с него скверный, хоть и надежный; рука не дрогнет пред жалостью и слезами. А дрогнет ли пред нею?
— Вы пришли убить меня?
— Это было бы красивым завершением, но нет. Разве бы я стал?
Улыбка этого мужчины создана для пыток. Кожу вновь обожгло дыханием. Заправив выпавшую за ухо черную прядь волос, он слегка отстранился, не отводя взгляд. Вблизи он казался другим: диким, неукрощённым, усталым.
Серые глаза отливали платиной.
Он продолжил:
— Хорошо, что я успел научить вас прощению, ведь оно мне очень понадобиться.
— О чём…
Слова сковали губы. Они были жадными, в то время, как руки достаточно крепкими, чтобы не дать вырваться. Откуда взяться силе в теле человека, обременённого лишь книгами и нравоучениями? И пусть с виду он молод, душа его поглотила не первую сотню лет, делая его хорошим магом, но не воином.
Он не пришёл убивать, но прибыл по приказу герцога. То ли дело, коим его голова была занята днями ранее? Был ли поцелуй уместен, или это излишнее движение для большей драмы? В нём ли нужно прощение или в том, что в нём скрыто?
Привкус крови вызвал отвращение. Вместе с чем-то приторно-сладким, она смешалась во рту, заставив скривиться и сглотнуть. Джонатан отступил, вытирая губы и пачкая белоснежные рукава в алой жидкости. Сил противостоять не было. Что-то необратимо черпало из тела остатки энергии, так резко и бесцеремонно, подобно вампиру. Перед глазами плыло, превращая пол под ногами в зияющую пропасть — шаг вперёд, и равновесие навеки потеряно. Крепкие руки предотвратили падение, и мир насильно канул во тьму.
Часть 3. Рóллан
Ничем к земле не привязан,
Лишь мнимой свободой своей.
Кожаные ботинки цвета тёмного дуба отлично сидели на ноге и совсем не натирали. Они стоили целое состояние, и были вписаны в счёт будущей семьи, по правде говоря, не знающей об этом. Они должны пожаловать с минуты на минуту и поэтому у Роллана было достаточно времени, чтобы научиться завязывать шнурки. Они путались в руках, подобно змеям, неохотно затягиваясь в неаккуратном узле.
Женщина, стоявшая рядом, заметно нервничала, время от времени потирая платком выступавшую на лбу испарину. Сегодня она надела своё лучшее платье. Она то и дело, переминалась с ноги на ногу, поправляла оборки юбки и стряхивала невидимую пыль, пока в поле зрение не попала вдалеке остановившаяся карета. Гнедая двойка лошадей в сопровождении незаурядного экипажа не привлекала лишнего внимания. Никто не вышел. Кучер, одетый во все чёрное, больше походил на мученика, измождённого уличной жарой, чем на выходца из главного поместья Блэкистафф. Его лицо, подобное гипсовым изваяниям, не выказывало эмоций.
— Миссис Роджери, — он неспешно протянул громоздкий конверт ей в руки, слегка кланяясь, — Герцог весьма почтительно отозвался о Вашей жертве во славу нашего будущего. Надеюсь, наш скромный ответ не заставит вас усомниться.