Сомнения Стивена развеялись. Он принял решение: лептин необходим.
Составили протокол эксперимента. Семь мучительных месяцев проводили его через множество административных препон. За это время старшая сестра отпраздновала свой очередной день рождения, ознаменовав его прибавкой еще около 8 кг. Ее вес рос одновременно с аппетитом, обретавшим совершенно фантастические размеры. «Как только в поле зрения девочки не обнаруживалось съестного, она впадала в настоящую панику», — не устает поражаться Фаруки.
Наконец план лептиновой терапии был одобрен и утвержден. Согласно ему, составленному с разумной осторожностью, на начальном этапе девятилетней сестре один раз в день вводилась относительно небольшая доза лептина. Эффект был неожиданным для всех, а родители ребенка восприняли его как чудо: впервые в жизни девочка отошла от стола насытившись. Вскоре она уже ела не больше своих здоровых сиблингов, а иногда и меньше. Ушли в прошлое копание в мусорных бачках и многократные ночные требования еды. Соответственно наладился сон. «Это было самое замечательное из всего виденного мною в медицинской практике», — говорит Фаруки.
Постепенно вес уменьшался. За год сестра потеряла около 16 кг и стала передвигаться без посторонней помощи. В следующем году — при некотором увеличении дозы вводимого препарата — похудела еще на 4,5 кг. После этого лептиновую терапию решились провести с младшим братом, которому уже исполнилось четыре, и получили схожие результаты.
«Стало ясно, — подводит промежуточные итоги О’Райли, — что лептин — не закодированный в геноме человека рудимент, не несущий каких-либо определенных функций, что он не просто существует, но и исполняет важную роль в нашем организме».
Группа Стивена совершила фундаментальный прорыв, показав, как незначительный дефект в одном-единственном гене может кардинально влиять на поведение. Опыт лечения пакистанских детей убедил всех в неоспоримом факте: склонность к перееданию имеет глубокие генетические корни. Как позже сформулировал Руди Лейбл, «с этих пор никто не мог сомневаться в наличии генов, регулирующих массу тела».
О’Райли и Фаруки опубликовали отчет о своем открытии в 1997 г. В дальнейшем разными медицинскими центрами было выявлено еще около дюжины людей с лептиновой мутацией. Среди них — «пациент 24», с которым работала в 1998 г. Метин Озата из Медицинской школы Гульхане (Анкара, Турция), врач отделения эндокринологии и метаболизма. Вот отрывок из данного ею описания: «„Пациент 24“ — молодой человек 22 лет; рост 1 м 68 см, вес — 149,5 кг, объемом талии — 139,7 см. Растительность на лице полностью отсутствует, на теле — очень незначительна, яички как у маленького ребенка. Никаких признаков половой зрелости не наблюдается». Как и подопечные Стивена, «пациент 24» родился в инбредной семье; у двух других ее членов — шестилетней девочки и тридцатичетырехлетней женщины — также обнаружились неполадки с продуцированием лептина, дающие определенные внешние проявления: так, обследованная женщина никогда не менструировала. Среди прочих родственников были очень тучные, умершие молодыми и бездетными. Сам собой напрашивался вывод, что люди с ob-мутацией, так же как и ob-мыши, страдают бесплодием. Это дополняло сведения Розы Фриш, исследовательницы из Гарварда, отмечавшей взаимосвязь между жировыми запасами и репродуктивной способностью (см. гл. 5), и придавало им новый смысл: у чрезмерно худых женщин количество продуцирующей лептин прослойки в организме недостаточно, чтобы «включить» их фертильность; в то же время у лиц с ob-мутацией запасы жира более чем внушительны, но отсутствует фертильно-индуцирующий лептин.
Уже давно коллега О’Райли по Гарварду Джеффри Флайер предположил, что понижение уровня лептина сигнализирует организму о каких-то серьезных проблемах, и тот отвечает на предостережение защитной реакцией — увеличением аппетита и падением фертильности. Теперь становился ясным биологический механизм: загадочный гормон призван не предохранять нас от тучности, как изначально думал Фридман, а наоборот, защищать от излишнего похудания. При лептиновой недостаточности организм старается сделать все возможное для минимизации расхода энергии и максимального ее поступления: как следствие, фертильность падает, аппетит нарастает, появляется синдром неутолимого голода, столь красноречиво описанный Кейсом. Но это вовсе не означает, будто избыток лептина в крови автоматически уменьшает объемы потребляемой пищи. Содержание его в организме некоторых страдающих ожирением людей гораздо выше среднего; тем не менее едят они больше, чем люди с нормальным весом. Значит, во всех случаях механически использовать лептиновые инъекции неразумно. Они не всегда приведут к желаемому результату.