— Голова кружится? — посочувствовал Володя. — Все нормально, так и должно быть. Теперь возьми нас за руки и представь себе какое-нибудь место в другом мире, в котором ты был, и где хотел бы побывать еще раз. Попробуй совместить то место и то, что видишь вокруг, постепенно усиливая вид другого места. Страстно пожелай быть там.
Вспоминать долго не пришлось – самое красивое место, виденное мной за последний год, было «Мальдивы», в мелководье которого мы с Надей купались, впервые попав в Дом. Я стал смотреть на озеро, при этом представляя себе во всех подробностях окружающий вид в тот день на том берегу.
Голова у меня и так кружилась, а тут я едва не упал, потеряв ориентацию. Постепенно в голове прояснилось, и мы с Надей одновременно вскрикнули, обнаружив себя рядом с гигантской ажурной конструкцией, которую в тот раз видели с пляжа. Огляделся вокруг. Отделенный от нас изумрудной водой мелководья, вдалеке виднеется остров, на котором стоит наш Дом. Это мы удачно попали, ведь, могли же оказаться в воде.
Повернувшись, внимательно осмотрел конструкцию. Диаметром в несколько километров, она напоминает параболическую радиоантенну, но таких размеров антенн не бывает, она бы развалилась от собственного веса. Ладно, давай посмотрим, что там. Под ажурной конструкцией видны стены какого-то строения, прилепившегося к ней в самой узкой ее части. Немного в стороне заметна дверь, к которой мы, переглянувшись, неспешно направляемся.
— Гостей не ждали, — сообщает Володя, подергав ручку, — дома никого нет.
— Надя, попробуй, — киваю я на дверь, — тебе должна открыться.
Ее попытка оказалась не лучше Володиной, и настала моя очередь. Без всякой надежды я дергаю ручку и едва не падаю – дверь открывается неожиданно легко. Делаю осторожный шаг, и вздрагиваю от мягкого женского голоса, раздавшегося откуда-то сверху. Язык незнаком, но интонации похожи на приглашение или, в крайнем случае, вопрос, но явно не на угрозу.
— Ты поняла? — спрашиваю Надю, полагая, что это гиперборейский язык, которым она владеет.
Она молча качает головой. Вот те раз! Выходит, это сооружение не имеет отношения к гиперборейцам, а принадлежит другой расе, возможно даже, враждебной им.Что же это за язык? Ведь, проскальзывает что-то знакомое. Я пытаюсь вспомнить, где я мог слышать такие интонации, но ничего в голову не приходит.
Между тем, женский голос продолжает что-то вещать, временами останавливаясь, видимо, ожидая ответа. Этот голос ассоциируется у меня с милой приветливой женщиной, желающей нам добра. Вот опять повторилась та же фраза, сказанная радостным и, в то же время, учтивым тоном, словно я вернулся домой после долгих странствий, и на пороге меня встречают друзья и родственники. Так было, когда я вернулся из армии… и вот же, вот – у меня в голове все сложилось – она сказала: «Добро пожаловать домой». От ее слов я, действительно, почувствовал себя дома.
Теперь я понимал все, что она говорила, мало того, я даже попытался отвечать, осторожно подбирая слова. Разумеется, я сознавал, что со мной разговаривает искусственный интеллект, никакой женщины здесь просто не может быть, но это нисколько не снижало чувства восторга от того, что я разговариваю с кем-то на своем давно забытом, но родном языке. По ходу беседы выяснилось, что в основе искусственного интеллекта матрица какой-то женщины по имени Лола, и что ей будет приятно, если я буду обращаться к ней по этому имени.
Пока я общался с ней, Надя и Володя изумленно смотрели на меня, ничего не понимая.
— Кто ты? –– подозрительно спросил Володя. — И что это за язык?
— Подожди, — отмахнулся я, — дай самому разобраться.
Лола спросила, голодны ли мы и, услышав отрицательный ответ, предложила пройти в комнату отдыха. По полу широкого коридора заструилась синяя световая лента, которая привела нас в просторную комнату с множеством кресел и парой диванов, расположенных амфитеатром. Только мы сели на диван, перед нами появилось объемное изображение земли, заполнившее всю центральную часть комнаты.
Показывая в картинах, Лола рассказала, что эта станция – часть мировой сети, объединявшая те звездные системы, в которых зародилась жизнь. Разумная жизнь способна активно влиять на голограмму вселенной, поэтому для контроля над ней и была создана эта сеть. Гиперборейцы были выбраны из наиболее развитых племен первобытных людей, и за несколько поколений генетически изменены для несения контрольной службы на земле. На показанных картинах все гиперборейцы выглядели светловолосыми, с огромными голубыми глазами и правильными чертами лица. Красавцы и красавицы, одним словом. Хозяин станции промелькнул только один раз: человек, как человек, темноволосый, зеленоглазый, ничего особенного.
Хозяева создали на самых важных континентах планеты, в Азии, Африке, Европе и Америке, четыре контрольных модуля, которые мы называем Домами, и поручили гиперборейцам через них отслеживать злостные попытки перестройки мировой голограммы. Наиболее опасные из них разрешалось ликвидировать даже ценой гибели целых миров. Большинству миров досталось по одному – два модуля, моему родному миру – аж четыре. Станция имеет прямой доступ к Домам и способна полностью их контролировать. Между собой Дома связаны только через станцию.
Хозяева станции, закончив свои дела, улетели и больше не появлялись. Гиперборейцы тоже куда-то подевались, их уже несколько тысяч лет не видно. Станция законсервирована и давно бездействует, возможно, и сеть постигла та же участь. Лола считает, что мне следует, используя гиперборейку, восстановить сеть и систему контроля, иначе все, кому не лень, станут корежить мировую голограмму под себя, и кончится это хаосом или, еще хуже, гибелью вселенной.
Ничего себе, припахать меня решила, возмутился я. Всю жизнь мечтал контролером стать! Их пассажиры-то не любят, а уж во вселенной…. Нет уж, на мой век ее хватит, а с ней пусть разбираются те, кому по должности положено. Ладно, если стал владельцем недвижимости, надо хоть посмотреть, что мне досталось в наследство. Обремененное долгами и обязательствами брать не буду, лучше сразу откажусь.
— Показывай, — заявил я вставая, — раз стал новоселом, надо хоть взглянуть на свою хату, может, по хозяйству чего надо – забор там поправить или еще чего.
Хозяйство мне досталось знатное – за четыре часа и половины жилплощади не обошли. Уютные столовые, комнаты отдыха, спальни, пара баров, медицинский центр – это те просторные комнаты и залы, которым нашлись названия. Но там были и помещения, назначения которых даже невозможно было себе представить. Например, одна из комнат была заполнена колышущейся массой, в которой что-то обитало, причем, в открытую дверь эта масса выливаться не собиралась. Лола назвала это как-то, но пояснять не стала, видно, посчитав не достойным моего внимания.
Пока бродил по своему хозяйству, в голову лезли непрошеные мысли. Ну, хорошо, присмотрю я хотя бы за землей – на четыре дома у меня как раз четыре гиперборейки, есть ли они в других мирах, неизвестно. Две из них инициированы, что с оставшимися двумя, не знаю, надо бы их найти, инициировать и поселить в Домах, если согласятся. А если не согласятся? Чем я их буду увещевать? Моральным долгом перед человечеством? Я бы на их месте отказался.
Интересно, почему Лола признала меня хозяином? Может, не все они улетели, и один из них остался на земле, став моим дальним предком? Спрашивать не буду,а то, вдруг, решит проверить ДНК и, признав, что ошиблась, лишит наследства.
Женихов бы троим из гипербореек подобрать хороших, а то от недостатка личной жизни они на меня бросаться начнут. А я и с одной из них ложиться теперь боюсь. Ладно, надо посмотреть, как они там. Надя в Заречном, наверное, меня ненавидит, к ней потом подойду, а пока загляну в тот мир, в котором погиб.
— Лола, где у вас контрольная комната? — спросил я, нехотя вылезая из удобного кресла, в которое вполз из последних сил пять минут назад.
Контрольная комната – такая же, как комната отдыха, только на подлокотниках кресел есть выключатели. Шлемов и перчаток здесь нет. Сажусь, включаю, перед носом появляется меню. Потыркавшись пальцем туда-сюда, нахожу нужный мир и подтверждаю выбор. В центре комнаты разворачивается трехмерный фрагмент кладбища.