Язык распух, и слова давались Мартину с огромным трудом:
- Где Эммануэль?!
Надбогиня повернула голову сыщика. Обезображенная и иссеченная, взяв в ожогах и волдырях, с сгоревшей прической, да и еще ослепшая девушка-демиург сидела на оплавленном ящике. Да от писаной красавицы почти ничего не осталось, но еще была живой и двигалась. Помахала обгоревшей и почерневшей ножкой. Акмаля тоже капитально изуродовало, одной руки не было, юноша лежал возле богини, и его уже грузили на носилки роботы-санитары. Зебру пострадала серьезно, но еще дышала. Остался, ли жив, кто еще из детей не видно.
Тут Мартин вспомнил самое главное:
- А сын мой где!
Артемида показала в сторону воронки. Один из аранков санитаров очищал от копоти детскую головку. Узнать сына, теперь было невозможно. Дублин заорал не своим голосом:
- Что это он!
Артемида печально кивнула головой:
- Это все что осталось от вашего сына! Я ощутила опасность, но к сожалению пришла слишком поздно!
Мартин задыхаясь, пролепетал:
- И что теперь будет!
Вместо Надбогини ответил седовласый, высокий с эполетами генерала аранк:
- Наверное, теперь война неизбежна!
Мартин поперхнулся и опять потерял сознание.
Золотых монет
Грузный мужчина лет пятидесяти уронил отяжелевшую голову на грудь рослой, чрезвычайно красиво девушки. От горя Мартин Дублин казался еще более старым, сморщенным, обрюзгшим. Кепка свалилась с головы и при свете прожектора поблескивала обширная плешина. А физиономия у бывшего частного сыщика покрылась мелкими багровыми волдырями - от чего он казался страшным и жутко противным.
Чудовище, на фоне красавицы, которая тоже получила свежие порезы и ожоги, но это абсолютно не портило её рельефное, и несмотря на мускулы, эротически привлекательное тело. Тем не менее, девчонка, отличалась слишком уж волевым и выразительным лицом, а её красота слепила, и была за гранью человеческой.
Чрезвычайно развитая мышцами и почти нагая, он прижала опаленного рыдающего мужчину к себе, и гладила его словно заботливая мать ребенка. И не только рукой, но и босая ножка, акробатически изогнувшись, прошлась по плеши с увесистой, набитой шишкой. Длинные изящные пальчики, словно счистили волдыри.
Затем небожительница поцеловала пожилого мужчину в лысину, и пролепетала:
- Не бойся...Смерть это лишь смена одежды для бессмертной души! - И воспроизведя пионерский салют, воскликнула. - Твой мальчик - жил, жив, и будет жить!
Мартин тяжело простонал:
- Я все равно его не увижу, так значит...
Еще одна девчонка, израненная и обожженная настолько, что скорее напоминала разложившуюся египетскую мумию, чем человека, отказалась залезть в медицинскую капсулу. Она прохрипела, простуженным голосом:
- Я сама восстановлюсь... Только дайте полноценной белковой пищи. - Девчонка тонко хихикнула, добавив. - Пару ведер!
Пейзаж вокруг их напоминал последствия ковровой бомбардировки с напалмом и вакуумными бомбами. Расплавленный титановый бетон еще не остыл и дымился. Рваные овраги, воронок, обломки арматуры, и даже сверху оплавленные дырки купола. Аранки уже упаковали в медкапсулы искалеченных и убитых в результате агрессии гробоорков детей. Пилюли бело-красного цвета взмыли в воздух, унося разорванные и обожженные тела в медицинский центр Аранка.
Седовласый абориген подошел к зверски обожженной девушке и протянул ей бутылочку, наполненную белой жидкостью.
Вежливо, даже слегка наклонив белую голову, предложил:
- Выпейте хоть немного. Это очень качественный белок с набором витаминов!
Изувеченная мумия хотя и испытывала сильную боль, но надо отдать ей должное держалась стоически. Еще полчаса назад это была златоволосая девчонка, такой чудесной красоты, что ей бы в подметки не годилась бы и миссис Вселенная. А сейчас её шевелюра обратилась в пепел, а голова в жутких ожогах, волдырях, язвах. То чего страшной стала красавица. Победа над гробоорками, далась чрезмерной ценой. Хотя прикрытые силовым полем, враги и уничтожены.
Половина зубов у некогда лучезарной воительницы выбита, но те, что остались по-прежнему сверкают ярче морского жемчуга. И они эти щербатые зубки зажали горловину бутылку и... принялись жадно глотать, словно были самыми натуральнвми клыками вампира.
Мартин внезапно прекратил рыдания и неожиданно спокойным голосом спросил:
- А сын мой... Он один?
Ослепительная красавица хихикнула, злорадно скалясь, ответила: