Я отстранилась, пораженная, шумно втянув воздух.
«Твоя вина? Ты был всего лишь маленьким мальчиком. Как может это быть твоей виной?!»
Арчер смотрел на меня, но по его лицу было невозможно понять, что он чувствует.
«Только мое существование стало причиной их смертей».
«Их собственный выбор стал причиной их смертей. Не семилетний ребенок. Извини, но ты никогда не убедишь меня в том, что ты хоть на толику виновен в том, что случилось со взрослыми в тот день».
Я покачала головой, стараясь физически подчеркнуть свои слова.
Он смотрел поверх моего плеча, несколько минут разглядывая что-то невидимое. Я ждала.
«Я привык думать, что я проклят, — сказал он. Слабая усмешка коснулась уголков его губ, а затем превратилась в гримасу. Он провел рукой по щеке, затем поднял обе руки. Казалось невозможным, чтобы один человек пережил столько несчастья за одну жизнь. — Потом я решил, что, наверное, это не проклятие, а наказание».
Я снова покачала головой:
«Все не так».
Его глаза встретились с моими, и я выдохнула.
«Я много размышляла об этом, Арчер. Но… я поняла, что если буду думать так же, как ты, мне придется поверить, что мой отец заслуживал быть застреленным в своем кафе. Я знаю, что это не так. — Я помолчала, пытаясь вспомнить, как это — думать, что ты проклят. — Плохие вещи не случаются с людьми потому, что они этого заслуживают. Это так не работает. Это просто... жизнь. Независимо от того, кто мы, нам приходится принимать то, что преподносит нам судьба, каким бы паршивым это ни было. Нам нужно делать все возможное, чтобы двигаться дальше, любить, несмотря ни на что, надеяться, несмотря ни на что... верить, что в нашей жизни есть смысл».
На секунду я взяла его руки в свои, затем отпустила и продолжила:
«И стараться верить, что, возможно, те, кто вынес больше страданий в этой жизни, несут в своей душе больше света».
Арчер смотрел на меня несколько секунд, потом поднял руки и сказал:
«Я не уверен, что смогу. Я очень стараюсь, но не думаю, что смогу».
«Ты сможешь, — заверила я. Мои жесты были размашистыми в подтверждение моих слов. — Ты можешь».
Минуту он молчал, а потом сказал:
«Все как-то запутанно. — Он провел рукой по своим коротким волосам. — Я не могу разобраться со своим прошлым, моей жизнью, моей любовью к тебе».
Я подняла на него глаза, чтобы увидеть выражение его лица. Через секунду я подняла руки.
«Я почти ничего не помню о своей маме. — Я слегка покачала головой. — Она умерла от рака. Я была совсем маленькой, когда она умерла. — Я облизала губы и помолчала. — Но я помню, как она вышивала крестиком. Целые картины маленькими стежками».
Арчер следил за моими руками, переводя взгляд на мое лицо между словами.
«Как-то раз я взяла один из вышитых кусочков. Он выглядел ужасно: весь запутанный, в узелках, отовсюду торчали нитки разной длины. Я едва могла понять, какая картина должна была получиться».
Я не сводила глаз с Арчера. Я слегка сжала его руку и продолжила:
«Но потом пришла мама, взяла кусочек ткани из моих рук и перевернула его. С другой стороны был шедевр. — Я выдохнула и улыбнулась. — Она любила птиц. Я помню картинку — гнездо, полное птенцов, мама-птица только что вернулась. — Я помолчала, размышляя. — Иногда, когда жизнь кажется запутанной и непонятной, я думаю о том кусочке ткани. Я пытаюсь закрыть глаза и поверить, что, хотя я не могу увидеть другую сторону, а та сторона, на которую я смотрю, уродлива и безобразна, где-то есть шедевр, который получился из всех узелков и торчащих нитей. Я пытаюсь поверить, что из чего-то уродливого может получиться что-то красивое. И наступит время, когда я увижу это. Ты помог увидеть мне мою картину, Арчер. Позволь мне помочь тебе увидеть твою».
Арчер смотрел на меня, но ничего не говорил. Потом он нежно потянул меня за руки, притянул меня к себе на колени и обнял, крепко прижав меня к себе. Его теплое дыхание щекотало мою шею.
Несколько минут мы сидели в такой позе, потом я прошептала ему в ухо:
— Я так устала. Я знаю, что еще рано, но отнеси меня в постель, Арчер. Обнимай меня. И позволь мне обнять тебя.
Мы встали и пошли в его спальню. Там мы медленно разделись и залезли под одеяло. Он притянул меня и крепко прижал к себе. Он не пытался заняться со мной любовью. Казалось, ему лучше, но он был все еще отдален, будто потерялся внутри себя.