Я оделась потеплее, меня все еще до костей пробирал холод. Медленно высушила волосы, потом прилегла на кровать и позволила себе загрустить. Я чувствовала себя очень слабой. Не видела ничего хорошего в сложившейся ситуации, не видела никакого выхода из нее. Что у нас есть, кроме моей безумной любви к Арчеру? Но, может быть, я вижу все в черном свете оттого, что я устала? Может, мне нужно пару минут отдохнуть…
Мне показалось, что ровно через две минуты я открыла глаза и взглянула на часы. О боже, я проспала два часа! Я вскочила и пригладила волосы.
Мне нужно к Арчеру. Он будет гадать, почему я не пришла сразу к нему. Конечно, он отвернулся от меня… но я оставила его одного на несколько часов. Надеюсь, сейчас ему лучше. «Боже, Арчер, пожалуйста, не злись на меня», — подумала я. Я села в машину и завела двигатель.
Через несколько минут я вошла в его ворота и прошла к дому. Я постучала в дверь, повернула ручку, и меня встретила полнейшая тишина. Комнату освещал только отблеск спустившихся сумерек.
— Арчер? — позвала я. Меня охватило странное чувство. Я тряхнула головой и снова позвала: — Арчер?
Тишина.
И тогда я увидела на столе за диваном письмо. Сверху на листе было написано мое имя.
Я взяла его трясущимися руками, развернула, пока страх обволакивал все мое тело.
Бри,
не вини себя. То, что случилось на параде, не твоя вина. Это моя вина. Моя.
Я уезжаю, Бри. Я возьму грузовик дяди. Пока не знаю, куда поеду. Но мне нужно куда-нибудь уехать. Мне нужно все обдумать и понять, кем я могу быть в этом мире. Если я вообще способен быть кем-то. Одна мысль об этом наводит на меня страх. Но остаться здесь, испытывать те чувства, которые я испытываю, — еще более пугающая альтернатива. Я знаю, это сложно понять. Я и сам не до конца понимаю.
Я дважды думал, что потерял тебя. Уже одна возможность этого превращает меня в развалину, разрушает меня. Ты знаешь, что я чувствовал, когда ты опаздывала хотя бы на пару минут? Или что со мной было тогда, когда я услышал вой сирены «скорой помощи», которая ехала к твоему дому? Я испугался до смерти. Я хочу сказать, что всегда будет что-то, не обязательно «скорая». Наступит день, когда ты опоздаешь домой с работы или с тобой будет флиртовать парень, или… миллион других ситуаций, которые я даже не могу представить. Всегда будет что-то, что может забрать тебя у меня, даже что-то несущественное, может, существующее только у меня в голове. В конце концов что-нибудь разрушит наши отношения. Я стану обижать тебя, потому что ты не сможешь исправить меня — ты никогда не сможешь полностью переубедить меня насчет моей неполноценности. Ты просто станешь меня ненавидеть, потому что тебе придется тянуть нас обоих. Я не могу позволить этому случиться. Я просил тебя помочь мне не разрушить то, что мы имеем, но сейчас я не способен на что-то другое.
Прошлой ночью, когда ты уснула, я не мог перестать думать об истории, которую ты мне рассказала о вышивке твоей мамы. Сегодня я тоже думал о ней. Я так сильно хотел поверить, что ты говорила правду. Как что-то страшное и уродливое может обернуться красотой. Даже боль, даже все неприятности, которые со мной произошли. Я хочу увидеть, что по ту сторону. Но, думаю, чтобы это сделать, я должен сам перевернуть свою жизнь. Должен сам предпринять какие-то шаги. Я должен сам понять, как жить с собой в ладу, как выглядит моя картина.
Я не прошу тебя ждать меня. Я никогда не был настолько эгоистичным. Но, пожалуйста, не надо меня ненавидеть. Я никогда не хотел причинить тебе боль. Но я не подхожу тебе сейчас. Сейчас я не подхожу никому. И мне нужно узнать, смогу ли я когда-нибудь стать тем, кого ты сможешь любить.
Пожалуйста, пойми. Пожалуйста, знай, что я тебя люблю. Пожалуйста, прости меня.
Арчер.
Мои руки тряслись, как листья на ветру, и слезы лились по щекам. Из самой глубины моей души вырвались рыдания. Я выронила письмо и закрыла руками рот, пытаясь остановить их.
Под письмом была связка ключей, его телефон и чек на корм для собак на неопределенное время. Мои ноги вдруг стали ватными, и я упала на диван, на тот самый диван, где Арчер укачивал меня на коленях, когда спас меня из капкана дяди; на тот самый диван, где он впервые поцеловал меня… Я в голос рыдала в подушку. Я хотела, чтобы он вернулся; отчаянно хотела услышать его шаги. Я чувствовала желание каждой клеточкой своего тела. Но в доме царила тишина, которую нарушали только мои рыдания.