«Закуски», — улыбнулся он.
Замечательно. Я засмеялась и нашла среди чипсов тот, что загнулся в процессе жарки. Я любила такие больше всего. Они более хрустящие, и их удобнее обмакивать в соус. Я съела один, улыбнулась Арчеру и продолжила готовить.
Мы особо не разговаривали, пока я готовила, так как руки у меня были заняты. Но Арчеру, похоже, было достаточно просто смотреть на меня. Он стоял рядом, прислонившись бедром к столу, скрестив руки на груди, и на его лице светилась счастливая улыбка.
Несколько раз он притягивал меня к себе и страстно целовал. И, кажется, был удивлен, что я его не останавливала. Я улыбнулась ему и съела еще одну чипсинку.
Когда ужин был готов, я накрыла на стол, мы сели, и я разложила еду по тарелкам. Схватив меня за руку, он сказал:
«Спасибо за все это».
Он выглядел как маленький мальчик, который не может толком выразить свои чувства.
«Спасибо», — повторил он. Впрочем, я поняла, что стояло за этим простым спасибо. Уже очень долго никто не заботился о нем.
Он попробовал кусочек, и снова выражение его лица стало мечтательным, как после первого поцелуя. Я улыбнулась.
«Понравилось?»
Он кивнул головой, продолжая жевать.
«Ты права, ты и вправду замечательно готовишь».
Я улыбнулась.
«Спасибо. Раньше я готовила в нашем кафе. Мы с папой сами придумывали рецепты. Мы пекли и готовили вместе».
Я задумалась, представив, как папа будто бы случайно стряхивает муку с моего лица. Воспоминание вызвало улыбку, а не тяжесть в груди, которую я чувствовала последние шесть месяцев, думая о папе.
«Ты в порядке?» — спросил Арчер, глядя на меня с беспокойством. Я широко улыбнулась, взяла Арчера за руку и легонько сжала ее.
«Да, все хорошо».
Неожиданно пошел дождь. Я нахмурилась, посмотрев из окна кухни. Я обернулась к Арчеру, когда заметила боковым зрением, что его руки двигаются.
«Сегодня не будет грозы», — сказал он, будто прочитав мои мысли.
Я выдохнула, улыбнулась и расправила плечи.
Арчер внимательно посмотрел на меня, схватил меня за руку и сжал ее.
Я встала и пошла к выходу звать Фиби. Она уже сидела на крыльце. Я внесла ее в дом, и она устроилась на коврике в гостиной.
Я вернулась за стол, и мы молча продолжили ужинать.
После ужина Арчер помог мне убрать со стола и прибраться на кухне. Вытирая тарелку, которую он только что вымыл, я сказала:
«Арчер, кое-что произошло сегодня в закусочной, и я хотела спросить тебя об этом».
Он посмотрел на меня и кивнул.
Я поставила сухую тарелку в шкаф и вздохнула.
«Сегодня в закусочную зашла одна женщина. — Я замолчала, подбирая слова. — Не то чтобы она угрожала мне, скорее, хотела предупредить. Но она сказала мне держаться от тебя подальше».
Арчер внимательно смотрел на мои руки, потом перевел взгляд на лицо и нахмурился. Он наклонил голову и насторожился, будто бы знал, что я собираюсь сказать.
«Виктория Хейл», — произнесла я, и тут же лицо его челюсть, и он отвернулся и уставился на мыльную воду. Несколько секунд он не двигался, а потом швырнул сковородку прямо на другую. Я вздрогнула от неожиданного грохота.
Он провел мокрыми руками по волосам и замер, лишь сжимая и разжимая челюсти.
Я прикоснулась к его руке, но он даже не посмотрел на меня, но все же немного расслабился.
Я убрала руку и замерла на мгновение, разглядывая его напряженный взгляд и напряженное тело, думая, что никогда не видела Арчера Хейла злым. Я видела его смущенным, неуверенным, уставшим, но никогда злым. И я не знала, что делать.
Он глубоко вздохнул, но ничего не сказал, продолжая смотреть в никуда. Его мысли были где-то далеко.
«Ты расскажешь мне о ней, Арчер?»
Его глаза вернулись ко мне и прояснились. Он глубоко вздохнул и кивнул:
«Да».
Мы вытерли руки, оставив посуду в раковине, и вернулись в гостиную. Я села рядом с ним на диван и стала ждать, когда он заговорит.
Через мгновение он посмотрел на меня и сказал:
«Когда мой дядя умирал, его голова немного прояснилась».
Он ушел в себя и опять устремил взгляд в пустоту, но потом словно вернулся обратно. Его взгляд снова нашел мой.
«Как будто рак удалил все то, что делало его странным. Временами он был абсолютно нормальным, каким я не видел его раньше. И в такие моменты он признавался мне в разных вещах. О том, что делал в жизни, как он любил мою маму».