– Тихо ночами, никакой суеты, спокойно очень, – пояснял он коллегам.
Когда поутру в парке появились два сотрудника уголовного розыска и поинтересовались, можно ли найти людей, работавших прошлой ночью, им указали в первую очередь на Коляныча.
– Возле Ваганьковского никого из клиентов не брали? – поинтересовались они у таксиста.
– Возле Ваганьковского? Как же, посадил там одну, – уверенно кивнул он и сморщил губы, будто намереваясь плюнуть.
– Молодая она? Какова собой? – тихими голосами вопрошали сыщики.
– Молодая и весьма интересной наружности. Натворила что-нибудь? Неужто бандитка? Никогда бы не подумал.
– Нет. Свидетель. Срочно нужна по одному делу.
– Я так и понял, что она видела что-то, – погрозил пальцем Коляныч.
– Почему вам так показалось?
– Нервничала она очень, дрожала вся. И вообще как-то…
– Куда же вы отвезли эту женщину?
– На Рождественский бульвар. Точно помню, что на Рождественский. Туда, где новый дом отстроили, шикарный такой, знаете?
– Знаем. А там? Куда она пошла?
– Я на номер дома не обратил внимание, но глазами запомнил. Я ведь с ней вместе и в квартиру поднялся, на второй этаж, первая квартира справа. Там мужчина открыл, удивился он очень, но не могу сказать, чему именно удивился. Не ждал, наверное, ту подругу.
– Что дальше?
– Я взял с него деньги, у неё-то не было своих ни копейки. Вот и всё. Ушёл я. Что мне там делать? У меня работа.
– Вы сможете показать нам дом и квартиру? Мы заплатим.
– Я вообще-то после ночной, но раз вы заплатите… Всё по счётчику У вас своя работа, у меня своя.
– Вы езжайте туда, а следом за вами поедут наши коллеги, сыщики указали на джип, из которого высовывалась коротко стриженная голова на бычьей шее. – Митька! Вот за этим такси катитесь. Там посмотрите, какой дом, какая квартира. А мы в контору смотаемся…
***
– Михал Михалыч, – сказал Митька в крохотную телефонную трубку, вернувшись в джип, – мы только что заезжали на квартиру Лисицына, на Рождественский бульвар.
– Какого чёрта? – недовольно буркнул Когтев. – Что вы забыли у него?
– Ничего. Просто мы ездили по нашему адресу. По нашему адресу, Михал Михалыч. Топчило указал, таксист то есть.
Некоторое время Когтев молчал, осознавая услышанное, потом воскликнул:
– Не может быть!
– Может. Таксист сам поднимался с ней к той квартире. Клянётся, что ничего не перепутал. Там возле двери чёрненькая такая блямбочка с именем Лисицына.
– Ксения сейчас там?
– Не знаем, не видели.
– Вы не заходили к Лису? Не говорили с ним?
– Нет. Вы же не распорядились.
– Правильно. Обождите чуток. Сейчас я звякну ему сам, только номер его телефона выясню. А вы караульте, чтобы он не смылся, и ни в коем случае ничего не делайте ему. Он мне нужен. Если вдруг появился на улице вместе с Ксенией, то хватайте её, чего бы это ни стоило. Ясно? Если он вступится за неё, тогда уройте его. Но при других раскладах не трясите его… Я перезвоню…
В этот самый момент к подъезду подкатила мышиного цвета «тойота», обливаясь ажурными тенями раскидистых деревьев. Три девочки на улице ахнули, отлепились от стены дома и бросились к сутуловатому парню, вышедшему из автомобиля в сопровождении двух бритоголовых охранников.
– Саприков! Смотрите, это Саприков! Гоша Саприков! – заверещали девочки, пестря юбками и причёсками.
– Здравствуйте, Гоша! Дайте нам автограф. Вот здесь у меня на руке распишитесь!
– А мне на щеке, вот фломастер.
– Тогда мне тоже на щеке!
– Какой вы здоровский! Честное слово!
Гоша Саприков тряхнул рыжеватой паклей своих длинных, но не очень густых волос и расплылся в широкой резиновой улыбке.
– Девочки, цветочки мои сладенькие, получите. – Его кошачье мурлыканье привело поклонниц в бешеный восторг.
– Можно вас поцеловать, Гоша? – подпрыгнула одна из девчушек и присосалась к лицу музыканта, не дожидаясь его согласия, смяв его мягкую щёку, как тесто.
Гошин телохранитель внимательно следил за происходящим, согнув руки в локтях, как бы готовясь к внезапному прыжку. Но прыгать не пришлось. Девочка оторвалась от своего кумира, из глаз её струились слёзы умиления.
– Это тот самый Саприков, что ли? – спросил широколицый Митька, поигрывая застёжкой своего браслета.
– Тот самый, – кивнул напарник, барабаня пальцами по рулю. – Не понимаю я его музыку. Свисту в ней много всякого и бульканья. Мудрит чего-то… Мудрит… Мудак… Слушай, а слово «мудак» случайно не от слова «мудрый» происходит?
Гоша скрылся в подъезде и минуту спустя вновь появился в двери. Следом за ним на улицу вышел Сергей Лисицын. Митька стукнул водителя кулаком и полез под куртку за пистолетом:
– Видал? Сейчас уедут. А Коготь велел, чтоб он не ушёл.
– Он сказал, чтобы мы Ксюху не упустили. А про него…
– Не свисти, я сам знаю, жми на педаль. Не хуже твоего понимаю, о чём болтал Коготь. Мы не должны упустить его. И должны караулить, чтобы ничего-ничего…
Через пятнадцать минут «тойота» плавно остановилась напротив чёрно-стеклянных дверей музыкальной студии. Едва Саприков и Лисицын ступили на тротуар, откуда-то спереди, звонко отозвавшись тренькнувшим эхом, прозвучал выстрел. В тот же миг сзади заскрежетали тормоза, и подлетел джип ярко-красного цвета, разворачиваясь на ходу. Из правого окна его хлопнул выстрел, другой, третий. В окне виднелась крепко посаженная на бычью шею голова Митьки. Сергей узнал его с первого взгляда, и ему показалось, что Митька целился не в него. В кого же? Что за чехарда? Сергей резко повернул голову в сторону первого выстрела. Из-за газетного киоска выглядывал человек в чёрной маске. Брызнувшие осколки стекла вынудили его отпрыгнуть назад, и больше Лисицын не видел его.
Падая вниз и откатываясь к борту «тойоты», единственно возможному укрытию, Сергей отчётливо увидел плавно скакавшую по асфальту одну из использованных гильз. На её желтоватой поверхности мягко играло солнце. В следующую секунду громадное колесо джипа подмяло гильзу, и время помчалось в своём привычном ритме, хотя отколотые пулями крошки от стены дома сыпались вниз медленно-медленно. Бритоголовые охранники сбили с ног зазевавшегося Гошу, выпростали вперёд руки с неизвестно откуда появившимися воронёными пистолетами. Сергей потянулся к заднему карману, но сдержал первый порыв и оставил своё никелированное оружие на прежнем месте. Джип лихо развернулся на месте посреди проезжей части, задел бампером сразу две пролетевшие мимо машины, качнулся, дал зачем-то задний ход, дёрнулся вперёд и воткнулся в выехавший из-за угла грузовик. Лобовое стекло рассыпалось от удара, заднее – от трёх пуль, пущенных бритоголовыми парнями Гоши Саприкова. За оторопело застывшим грузовиком, в кабине которого шофёр плашмя растянулся поперёк сиденья, сгрудились гудящие автомобили. Кто-то из водителей распахнул дверцу и раздражённо шагнул к джипу не понимая, что стряслось, и в тот же миг над его головой вжикнула пуля, разбился круглый плафон низко висевшего фонаря. Человек рухнул на асфальт, отклячив зад, и ползком попятился к своему транспорту.
Тем временем из джипа выпрыгнул Митька, дико закричал и побежал, размахивая руками, к «тойоте», за которой притаились Сергей и Гоша, но ему удалось сделать не более трёх безрассудных шагов. Старший бритоголовый из команды Гоши всадил ему пулю в середину груди. Митька шатнулся назад, вскинул руку с оружием вверх, подогнул левую ногу, будто примериваясь, не сесть ли ему по-турецки, и свалился на бок. Водитель джипа, застрявшего красным пятном между грузовиком и «тойотой», попытался газануть и вывернуться из случайной ловушки, но не успел. Машина загудела, задымив стремительными колёсами, прыгнула назад, и в то же мгновение боковое стекло возле водителя разлетелось. Он мотнулся в сторону, зацепился рукой за руль и обмяк. Джип заглох.
На несколько минут наступила тишина, затем со всех сторон загудели возбуждённые голоса. Старший бритоголовый рванул Гошу за воротник и затолкал в «тойоту». Второй охранник кивнул Лисицыну, чтобы тот прыгал в машину. И они на всех парах покатили прочь от места перестрелки. Водитель бегло осмотрел свою руку, окровавленные пальцы.