— Ну, так что?
Патрик, наконец, заговорил:
— Насколько мне известно, Ключ никогда не пророчествовал. Но ведь я не прочел все древние книги в библиотеке. Вполне можно предположить, что когда-то такое случалось ежедневно.
— Не виляй, Патрик. Я хочу услышать правду.
— Ну что ж. Я однажды читал об одном пророчестве. Других указаний нет, по крайней мере, в сохранившихся книгах.
— И о чем же там говорилось?
— Текст был очень туманный такой туманный, что я даже не могу процитировать его тебе. Там шла речь о том, что определенное событие произойдет в определенный момент. Когда именно, не говорилось, но, судя по времени, когда была написана книга, по некоторым ссылкам на нее позднее и моим собственным вычислениям, предсказанное событие должно было случиться два столетия назад.
— Так оно случилось или нет?
— Откуда мне знать? — пожал плечами Патрик. — Я же тебе говорю: я нашел одну-единственную запись. Чего ты от меня хочешь, Роберт? Я не оракул.
— А жаль, — с лукавой улыбкой протянул Роберт. — Скажи мне, что ты думаешь о недавнем пророчестве. Только скажи честно, не опасаясь задеть мои чувства.
Патрик долго смотрел на друга и, наконец, покачал головой. Настроение Роберта менялось быстрее, чем люсарская погода. Патрик перекинул ногу через луку седла и соскользнул на землю. Роберт присоединился к нему, и они двинулись к вершине холма, не обращая внимания на холодный осенний ветер.
— Мне неизвестно, что оно означает. Пока мы не узнаем больше, гадать бесполезно. Ключ никогда ничего во вред Анклаву не делал, он всегда только защищал его. Ты единственный, кто думает иначе. — Патрик помолчал. — Мне кажется, Ключ хочет, чтобы ты сделал что-то, для чего тебе нужно быть подальше от Анклава.
— Да, в этом ты прав, — проворчал Роберт, заставив Патрика удивленно взглянуть на него.
— Что ты хочешь этим сказать?
Роберт ничего не ответил, только горько улыбнулся. Такого Патрик снести не мог. Пора, в конце концов, выбить эту загадочную печаль из старого отступника.
— Если бы ты остался в Анклаве и даже встал в Круг, это означало бы, что ты отказываешься от мирской жизни, покидаешь обычный мир. Если же тебя не будет здесь, Наложение Уз никогда не свершится.
Эти слова стерли улыбку с лица Роберта. Он выпятил подбородок, глаза его блеснули холодной сталью.
— Наложение Уз и так никогда не свершится, Патрик, независимо от того, что говорит Ключ.
— Да почему? — не сдавался Патрик.
— Если бы я предложил тебе поехать в ближайший город и объявить там, что ты колдун, ты бы это сделал? Если бы я велел тебе кричать на каждом углу о существовании Анклава в горах Голета, ты бы так и поступил?
— Но какое отношение…
— Так сделал бы ты это? — рявкнул Роберт. — Нет.
— А почему нет? Ты говоришь, что доверяешь мне, говоришь, что в меня веришь. Если ты говоришь правду, тебе следовало бы именно так и поступить. Готов ли ты сделать то, что я тебе велю, не полагаясь на собственное мнение? Не задавая вопросов, просто веря в то, что мои слова истина в последней инстанции?
Ответить на это было нечего. Патрик опустил голову и принялся теребить поводья. Роберт, стоявший рядом, несколько секунд смотрел на него, потом отвернулся и окинул взглядом горизонт.
— Как Финлею живется в Анклаве?
— Не особенно хорошо. Он не так томился бы, если бы заточение не было ему навязано.
Роберт слабо улыбнулся:
— Бедняга Финлей. Теперешняя его жизнь так отличается от всего, что он всегда любил и к чему всегда стремился.
Патрик внимательно посмотрел на друга:
— Но, Роберт, как насчет…
— Нет, Патрик, хватит разговоров о пророчестве. Я по-прежнему буду противостоять Ключу. Бороться приходится с многими демонами, и с меня хватает моего собственного.
Роберт обошел коня и вскочил в седло. Когда и Патрик вскарабкался на своего скакуна, Роберт добавил:
— Уилф оказал мне услугу, изгнав меня. Так лучше. Лучше мне порвать все связи с Анклавом. Да, я знаю, там мой брат, и я очень хотел бы, чтобы все сложилось иначе, но одними желаниями ничего не изменишь. То, что я делаю, единственный способ уменьшить риск… — Роберт оборвал себя и посмотрел в лицо Патрику. — Мне жаль, что тебе приходится уехать, Патрик. Мне будет тебя не хватать. Но если ты уедешь, не возвращайся сюда. Не возвращайся никогда.
Запах свежего сена и овса наполнял конюшню. Кони в стойлах радовались теплу, не озабоченные ничем, кроме физического благоденствия, покоя и тишины.
Патрик сидел на приступке, сунув ноги в охапку благоуханного сена, дожидаясь, когда Мика освободится.
Парень кончил чистить серого жеребца и вышел из стойла, перекинув через руку седло и повесив на шею узду. Патрик спрыгнул с приступки и двинулся за Микой.
— Говорю тебе, он отмежевывается от всех. От меня, от Финлея даже от своей матери. Уверен, он найдет предлог избавиться и от тебя тоже.
Мика повесил седло и узду на место и повернулся к Патрику:
— Он однажды уже пытался это сделать.
— Вот как? — Патрик замер на месте. — Так ты согласен со мной?
— Как тут не согласиться! Но что мы можем поделать? Патрик скрестил руки на груди и прислонился к стене.
— Боюсь, не особенно много. Но я не могу спокойно смотреть на то, что с ним творится. Мне нужно вернуться в пещеры, да только страшно оставлять его в одиночестве.
— Ну, один-то он не останется, Патрик, — пробормотал Мика. — Но нам ничего не остается, кроме как молиться: пусть случится что-нибудь, что облегчит… облегчит тот груз, что давит на него.
— Ты ведь не считаешь, что он прав? И что это за разговоры о том, что существует не один демон? Единственный демон, который мне известен, тот, который захватил Айн. Роберт должен быть врагом ему, а не нам. Так о каком другом демоне он говорит?
— Не знаю.
— Но ты вроде не особенно встревожен. Ты знаешь что-нибудь?
— Только то, о чем вы с ним мне рассказали, — пожал плечами Мика. — Так что я просто сторонний наблюдатель. Одно я знаю наверняка он никогда не дает слова, если не уверен, что сможет его сдержать.
— Ну и что тогда остается делать мне? — спросил Патрик, которого слова Мики не особенно успокоили.
— Не опаздывать к ужину, — усмехнулся Мика. — Если ты хочешь, чтобы госпожа Маргарет осталась о тебе хорошего мнения, ты бы лучше пошел умылся.
Патрик кивнул и вышел из конюшни. В его комнатах были приготовлены и горячая вода для мытья, и чистая одежда, но в спешке Патрик, уже переодевшись, опрокинул на себя кувшин с водой, так что пришлось переодеваться снова. В результате, когда он, запыхавшись, сбежал по лестнице, леди Маргарет и Роберт уже ждали его в гостиной. Еще не стемнело, поэтому на столе горело всего две свечи. Роберт отвел глаза, когда появился Патрик, но леди Маргарет пристально посмотрела на него.
— Надеюсь, вы не спешили так потому, что боялись заставить нас ждать?
— Нет, госпожа… то есть да. Роберт всегда говорит, что у меня ужасные манеры. Мне очень жаль, что вам пришлось меня ждать.
— Пожалуйста, садитесь, Патрик. Вы наш гость, так что позвольте нам за вами поухаживать. — Маргарет с улыбкой налила ему вина. Слуги внесли блюда с исходящей ароматным паром рыбой в соусе из базилика и тимьяна. Внезапно Патрик почувствовал, что ужасно голоден. После целого дня, проведенного на свежем воздухе, у него оказался волчий аппетит.
— Этим утром я получил письмо из Фланхара, — сообщил Роберт.
— От Гранта Каванаха? — переспросила Маргарет. — Что же ты мне раньше не сказал?
— Ты была занята. Он просит меня передать тебе его почтение и надежду, что ты в добром здравии.
— Да? — На Маргарет это не произвело особого впечатления. — И чего же он хочет?
— Узнать новости, ничего больше. Он все еще обижается, что я не посетил его, вернувшись в Люсару.
— Так почему бы тебе и не съездить? Он живет всего в трех-четырех днях пути. Теперь, когда старый герцог умер, я уверена, вы хорошо провели бы время вдвоем без помех.