— Ты любил Селара, был ему предан той преданностью, которой знаменит род Дугласов. Не имеет никакого значения, что я думаю. Важно лишь, чтобы ты верил в истину. Ты сделал все, что мог.
— Сделал ли? — На мгновение глаза Роберта вспыхнули холодным блеском. Он прижал руку Маргарет к губам. — Знаешь, я думаю, матушка, что Финлей был прав. Только никогда не говори ему об этом.
Дженн стояла у окна и смотрела, как солнце садится в туманную дымку. Ветерок доносил сладкий запах вереска и далекое блеяние овец. У протекавшей в низине реки шелестели деревья, роняя золотые и алые листья. Год шел к концу, скоро наступит зима.
Когда на небе остался лишь оранжевый отблеск, Дженн закрыла ставни. Время пришло. Кто-то вошел в комнату, но это не был Роберт. И не королева тоже с ней Дженн уже простилась.
К Дженн неслышными шагами приблизилась Маргарет и взяла ее за руки.
— Я хотела поблагодарить вас. Роберт рассказал мне, что вы сделали для Финлея.
— Рассказал? — нахмурилась Дженн.
— Да, а что? Что в этом плохого?
— Ничего. — Дженн не могла отвести глаз от стоящей перед ней женщины. В темных глазах отражалась решимость, спокойная вера во что-то, чего не могли поколебать недавние открытия. — Значит, вам все известно.
— Моя душа разрывается теперь надвое, — мягко улыбнулась Маргарет.
Дженн опустила глаза:
— Простите меня.
— За что? — Дженн только покачала головой, не находя нужных слов. — Будьте осторожны в дороге, — продолжала Маргарет. — Мика и ваши люди будут ждать вас у конца туннеля. Может быть, мы скоро снова встретимся.
Дженн хотела уйти, приказывала ногам двигаться, но они отказались повиноваться. Ей так хотелось побыть еще в тепле, излучаемом старшей женщиной, в безопасности, которую обещала ее спокойная уверенность в себе. Как будто догадавшись о чувствах девушки, Маргарет улыбнулась и протянула к ней руки. Дженн обняла ее, потом неохотно отстранилась, вышла из комнаты и начала спускаться по холодному камню ступеней.
Оказавшись в туннеле, Дженн помедлила, чтобы дать глазам привыкнуть к темноте. Удушливая тьма давила на нее почти невыносимо. Не беспокоясь больше о том, что может себя выдать, Дженн вскинула руку и зажгла колдовской огонь. Язычок пламени был крохотным и слабым, но его было достаточно, чтобы видеть дорогу. Осторожно пробираясь по скользким камням, Дженн шла по длинному туннелю, и мысли ее казались ей такими же ограниченными и однообразными, как этот подземный ход.
— Главное, Мика, не старайся, во что бы то ни стало избегать дозоров. Они не могут знать ни кто ты такой, ни почему отправился в путь. Только не признавайся, что едешь из Данлорна.
Мика кивнул и в последний раз проверил, хорошо ли застегнута подпруга у коня Дженн. Остальные были готовы и только ждали, когда она появится из туннеля. Патрик ходил вокруг темного отверстия, готовый помочь Роберту закрыть его, как только путники уедут. Он был необычно молчалив и насторожен.
Кончив возиться с подпругой, Мика направился к собственному коню. Рядом с ним, как часовой, стоял Роберт, закутанный в черный плащ; длинные волосы падали ему на плечи, как капюшон. Он явно ждал, когда же все кончится.
— Еще одно, Мика, — тихо сказал он слуге. — Хорошенько присматривай за ней. Ты единственный, кому я могу доверять. Тебя она послушается, а если бы я послал кого-то другого, она могла бы настоять на своем. У тебя одна задача: благополучно доставить ее домой.
Мика посмотрел на своего господина, но тот намеренно встал так, чтобы его лицо оставалось в тени.
— Хорошо, милорд. Обещаю вам это.
Мика вскочил на коня. Через мгновение из темного туннеля появилась Дженн и погасила свой колдовской огонь. Подойдя к Патрику, она быстро обняла его на прощание, потом, не обращая внимания на темную фигуру Роберта, направилась к своему коню. Только сидя в седле, она повернулась к Роберту.
Ни один из них не произнес ни слова. Ни жеста, ни прощальной улыбки ничего. Тишину нарушали лишь беспокойные движения лошадей и вой ветра в лощине. Легкое облачко, набежавшее на луну, скользнуло прочь, все вокруг снова залило холодное голубое сияние.
Роберт медленно поднял руку и погладил по шее коня Дженн, повернулся и, даже не оглянувшись, исчез в отверстии туннеля.
Первой дала шпоры коню Дженн. Она поскакала вверх по склону, следом за ней двинулись Шейн и Киган. Последним ехал Мика. Выбравшись из лощины, всадники повернули на север.
— Когда ты вернешься, — неожиданно заговорила Дженн, придержав коня, чтобы оказаться рядом с парнем, — я хотела бы, чтобы ты выполнил одну мою просьбу. Это может оказаться нелегко: я не знаю, как он все воспримет.
— Конечно, я попытаюсь. Что нужно сделать?
— Не поблагодаришь ли ты от моего имени своего отца? Он тогда оказал мне доверие, хоть и видел в первый раз. Не знаю, что бы я делала, скажи он «нет».
Мика бросил на Дженн любопытный взгляд, но только голос выдал его чувства:
— Хотел бы я знать, как вам удалось убедить его отправиться в замок.
— Все было просто. Я сказала ему, кто я такая. Должно быть, он решил, что я не стала бы просить о помощи, не будь положение действительно отчаянным.
Мика кивнул:
— Он очень уважает ваше семейство. Ваш батюшка решительно выступил против Селара и не поклялся ему в верности. Такие вещи очень важны для моего отца.
— Да? — пробормотала Дженн. — Тогда лучше не говори ему, что, по моему мнению, Роберт поступил совершенно правильно. Не стоит разбивать иллюзии твоего отца, правда?
Казалось, земля разворачивается перед ними, как нарисованная на пергаменте карта: сначала коричневая, потом, ближе к Элайте, зеленая. Погода их не подвела: даже ночами не было особенно холодно. Когда на второй день пути пошел дождь, они переждали его в придорожной таверне. Там-то Мика и стал расспрашивать Дженн о жизни в Элайте. Сидя напротив следившего за каждым ее движением блестящими озорными глазами Мики, не ответить ему, девушка не могла. Она откровенно рассказала ему о приюте, о брате Бенедикте и даже о том, как повстречала Розалинду. Было так приятно говорить свободно, не следя за каждым своим словом. Радовало Дженн и то, как подружились Мика, Китай и Шейн. Почти полные противоположности по характеру, Мика и Шейн все время подшучивали друг над другом, заставляя Кигана то ворчать, то смеяться. Только это и делало обратный путь в Элайту выносимым для Дженн. Пока ее спутники болтали между собой, она могла отдаться собственным мыслям. Мужчины ни о чем ее не спрашивали, только Мика иногда бросал на Дженн внимательный взгляд.
Наконец в сумерки, когда на небе появилась полная луна, они поднялись на холм, откуда открывался вид на Элайту. Отсюда Мика должен был повернуть обратно.
— Надеюсь, вы не обратитесь в бегство, как только я повернусь спиной? — лукаво спросил Мика.
— Куда же мне бежать? — Дженн кивнула в сторону Кигана и Шейна. — Эти двое не отстанут от меня ни на шаг.
Мика, подняв руку в прощальном приветствии, поскакал вниз по склону, и только ветер донес его смех. Дженн снова почувствовала одиночество.
Стража замка заметила их приближение издалека. Ворота оказались распахнуты, во дворе ждал Нейл. Не успела Дженн спешиться, как он отвел ее в сторону.
— Добро пожаловать домой, госпожа. Ваш батюшка ожидает вас в кабинете.
Управляющий ничего больше не добавил, но предчувствие тяжким камнем легло на сердце Дженн. Она собиралась умыться и сменить дорожное платье, прежде чем подняться к Якобу, но слова Нейла заставили ее передумать. Если отец ждет ее, нужно идти немедленно.
Якоб в одиночестве сидел, как обычно, в кресле у камина. На коленях у него лежало письмо со свешивающейся на шнуре восковой печатью. Когда Дженн вошла, старик не поднял глаз.
— Закрой дверь.
Дженн сделала, как ей было сказано. Ей хотелось обнять отца, хотелось согреть руки у огня, но она не осмелилась.
— Я и сказать не могу, как в тебе разочарован, — начал Якоб, все еще не глядя на Дженн. — Нет нужды говорить, что ты причинила мне боль. Я принял тебя обратно, несмотря на твое прошлое, принял, надеясь и веря, что ты, урожденная Росс, сможешь научиться всему, что нужно, чтобы занять подобающее место. Вместо этого ты навлекла на нас бесчестье.