Осберт постарался отогнать такие мысли. Он уже не в первый раз задумывался о роли Нэша при дворе, и каждый раз приходил к неизбежному и неутешительному заключению. Хоть между ними и существовал своего рода союз, Осберт ни на грош не доверял Нэшу.
— Когда вы вернулись? — небрежно спросил Осберт, обводя взглядом сад. Они были одни.
— У меня нет времени для болтовни, Осберт, — бросил Нэш. — Вы сказали мне еще полгода назад, что обладаете достаточной поддержкой, чтобы отстранить Вогна на следующих выборах. А теперь я обнаруживаю, что неделю назад вы не потрудились даже выставить свою кандидатуру. Почему?
— Потому что, — со вздохом ответил Осберт, — такая попытка была бы напрасной. Из-за несгибаемости Вогна в том, что касается колдовства, его популярность в Гильдии сильно выросла. Большинство рядовых гильдийцев считают, что король был не прав, когда распорядился прекратить охоту, и восхищаются мужеством Вогна, осмеливавшегося возражать Селару. Если бы вы чаще бывали в столице, вы почувствовали бы это сами.
— Но разве вы…
Осберт твердо взглянул в гневные глаза Нэша, хотя подобное проявление независимости далось ему нелегко: — Что? Нэш с усилием взял себя в руки.
— Я провел последние восемь месяцев в поисках нашей беглой королевы, как вам прекрасно известно. Когда я не выезжал с отрядами солдат прочесывать глушь в самую суровую зиму на последние сто лет, я запирался с королем, пытаясь отговорить его от того, чтобы растерзать всю страну в клочья в поисках сына. А что делали вы?
Осберту удивительно легко удавалось пока сохранять спокойствие перед лицом опасности, хоть он и не мог отрицать, что боится этого человека. Теперь, поднявшись так высоко, Нэш все чаще позволял себе наказывать не угодивших ему. Однако, как бы Нэш ни гневался, он все еще нуждался в Осберте.
— Если хотите знать… — Осберт остановился перед кустом едва распустившихся белых роз и наклонился, чтобы вдохнуть их аромат; он не сомневался, что этот ленивый жест разозлит Нэша. — Я был занят тем, что пытался разузнать побольше о вашей тайной библиотеке.
— Вот как? — Нэш ничем не показал, что испытывает интерес.
— При этом мне в основном приходилось задаваться вопросом: существует ли она?
— Конечно, существует.
— И о том, что в библиотеке содержится.
— Это вас не касается.
Осберт снова повернулся к розам.
— Просто мне легче было бы определить, где знаменитая тайная библиотека находится, если бы я знал, какого рода книги в ней хранятся.
— Старые книги, — ответил Нэш, — древние книги. Некоторые из них были написаны в первые годы существования Гильдии.
— Книги по истории? — задумчиво протянул Осберт, наполовину надеясь, наполовину опасаясь услышать отрицательный ответ.
Но Нэшу уже надоела эта игра.
— Конечно, по истории. Чем еще могут они быть! Мне интересно другое: что вы собираетесь делать с Вогном? Или мне найти кого-нибудь, кто разрешит проблему для нас обоих?
Сердце Осберта пропустило удар; он незаметно огляделся, чтобы удостовериться: поблизости нет никого, кто мог бы услышать опасные слова.
— Вы готовы одобрить?..
— Я уже говорил вам, Осберт, — голос Нэша скрежетал, как гравий у него под ногами, — библиотека мне необходима. Я знаю, что Вогну известно, где она находится: он как-то намекнул на ее существование. Должно быть, она спрятана где-то в здании Гильдии, но заняться поисками мы не можем, пока Вогн остается проктором. Он скорее сожжет библиотеку, чем позволит кому-нибудь ее найти. Выбор за вами. Найдите для меня библиотеку или вы лишитесь проктора.
Нэш резко повернулся на каблуках и ушел, оставив Осберта дрожать от страха.
Да, другого объяснения нет. Его выводы, похоже, правильны, и к тому же не приходится сомневаться, что свою угрозу Нэш выполнит. Но… Если Осберт найдет библиотеку, что дальше? Проживет ли он достаточно долго, чтобы хотя бы заглянуть в книги? Или его ждет та же судьба, которую Нэш только что посулил Вогну?
Именно так. Как только Осберт найдет библиотеку, от него потребуется избавиться. Есть лишь один способ предотвратить это: найти библиотеку и узнать, что за книги в ней хранятся, прежде чем ее найдет Нэш. Нужно придумать способ заставить Вогна открыть секрет.
Осберт отошел от розового куста и направился в свой кабинет. Пора открыть ту бутылку, что он купил в прошлом году… Да, сейчас самый подходящий случай выяснить, действует ли зелье…
Таверна, в которой они с Пейном тайно встречались почти год назад, была все такой же отвратительной, какой ее помнил Годфри. Тогда он чувствовал себя без своей сутаны священника ужасно неловко; теперь же обноски, в которые он был облачен, стали его второй кожей, скрывая не только его самого, но и его предательство. Бродяги, пившие в таверне, не обратили на него никакого внимания; Годфри проскользнул в угол, где за столом сидели уже Пейн и МакГлашен. Только Руки заговорщиков грязные, но без мозолей и шрамов могли выдать их истинное положение.
МакГлашен хорошо замаскировался, сменив роскошное придворное одеяние на кожаную куртку и брезентовые штаны кузнеца. Он был здоровяком, высоким и широкоплечим, и такая одежда хорошо ему подходила.
Пейн, притворявшийся бродячим торговцем, выглядел не так убедительно; чтобы его знаменитая красота меньше бросалась в глаза, он перемазал лицо грязью и глиной. Только он один и улыбнулся, завидев Годфри.
— Что-нибудь случилось, отец? — поинтересовался Пейн, наливая себе эля.
— Да уж надо полагать, — буркнул МакГлашен. — Не могу сказать, что буду, счастлив, если окажется, что меня вытащили сюда из-за ерунды. Вы же знаете, как неустойчиво наше положение.
— Вскоре оно может стать еще более неустойчивым. — Под хмурыми взглядами обоих мужчин Годфри похлопал себя по карману. — Сегодня утром я получил письмо. После того как я удостоверился в его подлинности, я пришел к неожиданному, но неизбежному заключению.
— От кого письмо? — тихо прошептал Пейн, хотя вблизи не было никого, кто мог бы их услышать.
— От архидьякона Хильдерика. — Годфри потянулся к кувшину с элем и сделал вид, будто пьет.
— Но он же с Рождества совершает паломничество, живет в дальних монастырях и ни с кем не видится!
Годфри кивнул:
— Верно, но только все это в прошлом. Проведя месяцы в размышлениях, молитвах и посте, мой старый друг, похоже, решил, что слишком полагался на других и что ему пора самому предпринять что-то для освобождения МакКоули.
— О боги! — выдохнул МакГлашен.
— Только молиться и остается, — вздохнул Годфри. — Хильдерик отправился в Майенну и собирается искать помощи у короля Тирона. Он полагает, что только старший брат Селара имеет достаточно влияния, чтобы заставить того освободить МакКоули.
— Зная Хильдерика, — добавил Пейн, — думаю, он наверняка найдет способ сообщить Тирону о военных планах Селара.
МакГлашен вздрогнул, услышав это, и пристально посмотрел на Годфри:
— Способен он на такое? Неужели он осмелится? Годфри кивнул:
— Вы и представить себе не можете, какие бурные чувства он испытывает. Тут сказались годы вынужденного подчинения Селару. Хильдерик очень сильно переменился со времени смерти Даунхолла.
Некоторое время все молчали; двое придворных обдумывали, как новости могут отразиться на их положении при дворе. Наконец МакГлашен задал неизбежный вопрос:
— И к какому выводу вы пришли? Годфри сделал глубокий вдох.
— Мы не можем терять времени. Епископ МакКоули так давно находится в темнице, что люди уже стали забывать, что заточен он безвинно. Селар никогда не пытался обвинить его в измене, потому что знал: так он только превратит его в мученика. Согласен: мы ничего не предпринимали зимой, потому что вся страна была наводнена солдатами из-за бегства королевы. Да, не спорю выступить, было небезопасно. Но скоро стражники, заглянув в камеру МакКоули, обнаружат, что он умер… от какой-то внезапной болезни. И кому будет до этого дело? Кто хотя бы заметит смерть МакКоули? Не знаю, когда этот день наступит, но одно могу утверждать точно: в тот момент, когда Селар узнает, что кто-то попросил Тирона заступиться за МакКоули, он немедленно отдаст приказ с ним расправиться.