«Как бы я осмелился: я же знаю, что он собой представляет! »
«Тогда ты не должен сомневаться… »
«Ты беременна! » — Финлей закусил губу и затаил дыхание, ожидая ответа.
«Да. Только, пожалуйста, никому пока ничего не говори».
«Почему? И когда должен появиться младенец? » «Примерно через две недели». — Ее голос все еще звучал тихо, но Финлей догадался, в чем дело. Если только… О боги!
«Это ребенок Роберта, да? »
«Финлей! Как ты можешь предполагать такое! — Неожиданно тихий голос прервался. Потом Дженн взволнованно продолжала: — Я же не знаю… »
«Тогда ребенок и, правда, Роберта! Милосердная Минея! Узы! Значит, все это правда. Роберт знает? И знает ли хоть кто-нибудь? »
Молчание длилось так долго, что Финлей подумал, не оборвала ли Дженн связь. Потом он услышал:
«Думаю, Мика знает, хоть и не говорит ни слова. Он человек скромный не то, что некоторые и не позволит себе заявить подобное мне в лицо».
«Скромный! Да о чем ты говоришь, Дженн! Разве ты не понимаешь, что это — первый шаг к осуществлению пророчества! Ты же знаешь, что это означает! Если Роберт оказался не в силах воспротивиться Наложению Уз, тогда он… »
«Клянусь богами, Финлей Дуглас, мне дела нет до пророчества! Я говорю о человеческих жизнях! Ты должен дать мне клятву, что никогда никому не скажешь! »
«Ну конечно, никто, кроме жителей Анклава, от меня ничего не узнает… »
«Нет, Финлей. Никто и никогда. — После короткого молчания Дженн добавила: — Особенно Роберт».
«Но он обязательно должен узнать! Ты и представить себе не можешь, как он всегда хотел сына! После смерти Береники он убедил себя, что никогда… »
«Финлей! Я хочу, чтобы ты выслушал меня внимательно. Ты не должен никогда говорить Роберту, что этот ребенок его. Во-первых, ты подвергнешь опасности саму жизнь малыша, если Роберт когда-нибудь проговорится Ичерну. Во-вторых, ты даже вообразить не можешь, какой удар нанесешь этим Роберту. Он никогда не сможет себе простить, что оставил меня и позволил Ичерну на мне жениться. Ты должен дать мне слово, Финлей. Прошу тебя, не заставляй меня прибегать к угрозам».
«Но ты уверена, что ребенок Роберта? Я хочу сказать тут нельзя полагаться на догадки… »
После долгой паузы донесся ответ:
«Я чувствую его ауру, Финлей. Она очень сильна, и в ней есть что-то знакомое. Я все время надеялась… но… это невозможно описать. Тебе придется поверить мне на слово».
«Но ты скажешь Роберту? Когда-нибудь? »
«Не знаю. Может быть. Я ведь даже не уверена, что у меня когда-нибудь будет такая возможность».
Тяжесть понимания обрушилась на Финлея. Теперь все стало ясно. Не из-за Селара Роберт уехал и не из-за того, что ему не удалось, как он ни старался, избежать Уз. Он исчез из-за того, что произошло между ним и Дженн; и он, конечно, не вернется.
Финлей нерешительно сказал:
«Ты ведь знаешь, что он тебя любит? »
«Дело не в этом. Но откуда ты узнал? »
«Оттуда же, откуда ты узнала насчет нас с Фионой. Не такой уж я тупой. Прости меня, Дженн. Мне действительно жаль, что все так сложилось».
«Что толку жалеть о вещах, над которыми мы не властны! Но ты должен обещать никогда никому не раскрывать тайны».
«Хорошо, обещаю. Только я все-таки надеюсь: когда-нибудь у тебя будет возможность сообщить Роберту, что ребенок — его».
«Мне нужно идти. Я слышу, как Мика нетерпеливо переминается с ноги на ногу перед дверью. Если я не кончу разговора с тобой, мне достанется. Я попробую связаться с тобой завтра ночью, после того как ты сообщишь совету новости насчет МакКоули и Кенрика».
«Наверное, мне самому не удастся вызвать тебя? »
«Думаю, что какое-то время это у тебя не будет выходить. Здесь требуется практика даже у Роберта не сразу получилось. Честно сказать, я не была уверена, что мне вообще удастся с тобой связаться. Впрочем, думаю, что тут играют роль Узы: благодаря им я смогла мысленно разговаривать с Робертом, да и с тобой в тюрьме в Килфедире. Трудность главным образом в расстоянии. Будь осторожен, Финлей, и помни о своем обещании. Поговорим следующей ночью». Ощущение присутствия Дженн исчезло. Так МакКоули, наконец, на свободе! Кенрик вернулся к отцу, об остальных ничего не известно…
Через две недели Роберт станет отцом и никогда об этом не узнает… А сам Финлей дядей, Маргарет бабушкой! О боги, если бы только можно было им сказать!
Ах, что за новости!
Финлей быстрыми шагами пересек комнату, подбросил дров в камин и уже поднял руку, чтобы разжечь огонь, но застыл на месте.
Раз ребенок Роберта, он будет принадлежать к Дому Дугласов. И также к Дому Россов. Если это окажется мальчик — Милосердная Минея! Если это окажется мальчик!..
Финлей не посмел закончить фразу даже мысленно. Все слишком неустойчиво и слишком полно опасностей. Ребенок родится еще только через две недели, до этого момента всякое может случиться. Даже мысль о некоторых возможностях может оказаться проклятием. Особенно…
Что, если Карлан знает о беременности Дженн? Не сочтет ли он, что как раз сейчас она слаба? Не в этом ли причина возвращения Дженн в Элайту? Там она, конечно, окажется в большей безопасности, чем в Клоннете.
Проклятие!
Дженн грозит опасность, и она об этом знает! А он, Финлей, бессилен ее защитить. Есть только один человек, способный победить Ангела Тьмы.
Ад и все его демоны! Почему Роберт исчез именно сейчас, когда он так нужен!
Дело, конечно, в Узах. Роберт, должно быть, очень огорчен тем, что ему не удалось их избежать. Как он тогда сказал? Он не желает иметь никакого касательства к пророчеству, потому что знает, чем все кончится. Да, он действительно знал…
Но откуда? Ключ открыл ему что-то двадцать лет назад; сказал ли Ключ Роберту, что у него будет ребенок? Наверное, нет. Определенно нет. Ведь Роберт снова и снова повторял, что сказанное Ключом таит в себе опасность. Но что опасного может быть в Узах? Какую роль во всем этом играет ребенок? А если тут нет опасности, то, что скрывает Роберт? Не скрылся ли он теперь потому, что решил: он не в силах воспрепятствовать осуществлению не только какой-то части пророчества, но всего целиком, и опасной части тоже? Но ведь он же достаточно силен, чтобы выстоять!
Глаза Финлея полезли на лоб, на какое-то время он перестал дышать. Нет…
— Клянусь всем святым, не может быть, чтобы я оказался прав, — прошептал он. Финлей опустился на пол: ноги его не держали. — Ох, Роберт, я знаю, что сказал тебе Ключ! Как мы могли быть так слепы!
Но было так легко не заметить главного во всей той суматохе по поводу пророчества! Они ведь только и гадали, почему пророчество было произнесено и от кого исходило. Вся эта глупая суета по поводу Знаков Дома и колдовской силы, споров, скажет ли им Ключ, где находится Калике, опасений, что Карлан уничтожит их всех, чтобы получить что-то, обещанное ему много столетий назад…
И никто не догадался, что же скрывает Роберт! Не пророчество, конечно; что-то неизмеримо более опасное и ужасное.
И вот, пытаясь избежать судьбы, Роберт невольно подверг Дженн опасности со стороны противника, с которым только он и может справиться!
Финлей выпрямился.
— Роберт, дорогой мой братец, думаю, пора тебе перестать убегать от своей судьбы!
Финлей хлопнул в ладоши, и в камине вспыхнул огонь. С лукавой улыбкой Финлей подошел к столу и придвинул к себе лист бумаги. По крайней мере, теперь он знал, почему его в последнее время мучила бессонница.
ГЛАВА 27
Дженн открыла глаза и обнаружила, что Мика, хмурясь, наклонился к ней, держа в руках чашку крепкого сладкого чая.
— Как вы себя чувствуете?
Дженн взяла чашку и жадно выпила чай. Горячая жидкость обожгла ей горло; лучше, конечно, было бы вино, но Мика наложил на него запрет. Он как-то сказал, что его мать не пила ни вина, ни эля, когда бывала, беременна, и потому ей удалось произвести на свет целый выводок, не потеряв ни одного ребенка. Дженн ничего не оставалось, как подчиниться диктату.
— Я прекрасно себя чувствую, Мика, уверяю тебя.