— Не дергайся. До материка мы на этой посудине не дотянем. Далековато, а у нас никаких запасов с собой нет. Илис смотрела у капитана карты и сказала, что до Самистра от того места, где мы находимся, рукой подать. Там сядем на корабль до материка… Да что ты смотришь на меня, как на привидение?
— Боюсь я, — признался Грэм.
— Чего?!
Вместо ответа Грэм раздвинул на груди рубашку, показав клеймо.
— Пфу! — сказал Роджер. — Помнится, ты всегда был осторожным, но теперь, похоже, стал еще и пугливым, как лесная птаха. Как ты среди братьев Фекса-то прижился? Ладно, не дрейфь. Ничего с тобой в Самистре не случится. Одолжу тебе свою куртку, и никто ничего не заметит. Все будет чудесно.
— А если Роджер будет всем улыбаться, то к нам вообще никто не подойдет, — снова вмешалась Илис. — У него улыбка просто обаятельная. Никто не устоит. В смысле, на ногах.
— Придушу, — привычно прошипел Роджер, но уже без обжигающей ненависти. — Не понимаю, дева, почему я не оставил тебя пиратам? И мне легче было бы, и людям неприятностей добавилось бы. Глядишь, корабль потопила бы.
— Наверное, в душе ты очень добрый, — предположила Илис. — И просто не можешь делать людям гадости.
— Веслом огрею, — ровным голосом пообещал Роджер.
— Не дотянешься.
С обреченным стоном Грэм вновь опустился на дно шлюпки.
Он так и не добился от них толкового рассказа, и обстоятельства спасения с самистрянского корабля навсегда остались для него загадкой. Илис, когда он начинал расспрашивать, нервно смеялась и на что-то тонко намекала. На что, он не понял. Роджер мрачно шевелил бровями, неприлично ругался на наи и советовал не лезть не в свое дело. Грэм понял только, что Роджер и Илис сумели благополучно избежать плена. Вместе они забрались на самистрянский корабль, пока он стоял на якоре рядом с полузатопленной "Белой птицей", отыскали Грэма, который пребывал в прострации, и вытащили его из трюма. По пути Роджер устроил маленькую резню — куда же без этого! Потом они нашли шлюпку и угнали ее. Каким чудом им удалось все это провернуть, в голове Грэма не укладывалось. В конце концов, он решил воспринимать это как должное. Похоже, у него в спутниках были два величайших афериста всех времен. И с этим следовало мириться.
Уже в темноте шлюпка причалила к пустынному берегу. Илис утверждала, что это побережье Самистра, и приходилось верить ей на слово, поскольку табличек с подтверждениями тут не имелось.
Стряпать ужин было не из чего, но костер все-таки разожгли, чтобы согреться. На берегу разыскали целую гору плавника и пустили его в дело. Грэма жестоко знобило, и он жался к огню. Он чувствовал себя разбитым и усталым, все тело ломило, а горло саднило, как от ожога или долгого крика. Роджер сидел неподалеку, скрестив ноги, смотрел в костер, и вид у него был необычно задумчивый. Илис устроилась поодаль и любовалась небом. Довольно долго они просидели молча, думая каждый о своем. Грэм боролся с мучительными приступами тошноты и размышлял, чем же его все-таки опоили. В химии и в лекарствах он не разбирался, и даже не мог предположить, какое зелье могло заставить человека настолько размякнуть, да еще и грозило потерей памяти. Память-то осталась при нем, но вот в голове до сих пор стоял туман, а во рту жутко горчило.
— Мальчики! — прервала его размышления Илис. В свете огня ее огромные глазищи сверкали ярче обыкновенного. — Давайте составим план действий на завтра.
— А может, ты помолчишь? — хмуро сказал Роджер. — Честное слово, ты меня утомила.
— А может, ты помолчишь? — огрызнулась Илис. — Ты меня утомил не меньше… однако я до сих пор не превратила тебя в мухомор.
— Кишка тонка. Да и не умеешь ты!
— Я — не умею?! Хочешь, покажу? Ведь жалеть потом будешь! Будешь стоять и даже глазками не похлопаешь…
— Себя лучше во что-нибудь преврати… Во что-нибудь очень молчаливое…
Илис показала ему язык, Роджер скривился, но ничего не сказал. Грэм подумал, что нервы у него не железные, и когда-нибудь эта ругань ему надоест, и он сорвется. И достанется обоим. Пока же он крепился и молча смотрел в огонь.
— Итак, вот что я предлагаю, — начала Илис бодро. — И, по-моему, это самое разумное, что мы можем сделать в наших обстоятельствах. С утречка, как рассветет, идем в город, он тут не очень далеко, миль десять-пятнадцать, к полудню доберемся.
— И все-то ты знаешь, — проворчал Роджер.
— Не нравится? Я, знаешь ли, пока ты отдыхал, карты у капитана посмотрела. И запомнила, — ехидно отозвалась Илис и прищурилась так, что количество бесенят у нее в глазах удвоилось, а то и утроилось. — Интересные это штуки — карты. Очень много можно из них почерпнуть. В частности, я изучила береговую линию Самистра довольно неплохо. И город этот приметила.
— Ты об Ите говоришь? — спросил Грэм.
— Ага. А ты там бывал?
— Приходилось.
— Ух ты, как удачно! Поскольку денег у нас нет, — да и вообще ничего нет, — а нужно много чего… придется тебе, Грэм поработать в Ите по цеховой принадлежности, а мы тем временем поищем корабль до материка.
— Не очень-то мне нравится твой план, — возразил Грэм. — В Ите меня слишком хорошо знают.
— Кто?
— Сумеречная братия. Я же тут начинал…
— Ну и чем это плохо? — искренне удивилась Илис. — Они тебе и помогут еще. По старой памяти.
— По старой памяти они, скорее, сдадут меня страже. Не любят меня здесь, понимаешь? Накрутил по молодости дел.
— По молодости? Ой-ёй. А сейчас ты, вроде, старик?
— Не придуривайся. Скажем так — несколько лет назад. Характер у меня тогда был тот еще…
— Да и сейчас не подарок, — ввернула Илис.
— В общем, сволочью я был порядочной, — не обратил внимания на шпильку Грэм.
— Как Роджер? — невинно спросила Илис.
— Хуже.
Роджер яростно зыркнул на них из-под насупленных бровей; на скулах вспухли желваки. Илис так и покатилась со смеху. Одним прыжком Роджер подскочил к ней, схватил за шиворот и ткнул носом в коленки. Смех Илис, хотя и приглушенный теперь, стал еще заливистее.
— Вы, святоши, — прорычал Роджер, удерживая ее шею. Илис даже не пыталась вырваться и складывалась пополам от неудержимого хохота. — Добрые и безгрешные… Что еще скажете про мой характер? Давайте, не стесняйтесь, я слушаю. Да прекрати ты смеяться, девчонка! — он надавил на шею Илис, и смех перешел в похрюкивание.
— Роджи, хватит, — очень тихо сказал — Дело не в тебе. И не о тебе речь. Отпусти Илис. Тоже, нашел себе соперника.
— Пусть она перестанет смеяться, — потребовал Роджер свирепо.
О боги! вздохнул про себя Грэм. Разве это — взрослые люди? Да это же дети, настоящие дети, причем маленькие. Илис-то ладно, еще не вышла из детского возраста, ей простительно, но этот-то… головорез. Убийца, чтоб его… Ярится из-за детских дразнилок.
— Сейчас перестанет. Сейчас вы оба успокоитесь: дождетесь, когда у меня терпение лопнет, — сказал Грэм все еще тихо, но таким голосом, что даже Илис перестала хрюкать, а Роджер отпустил ее шею. Оба с нескрываемым интересом уставились на него, и он, несмотря на злость, почувствовал, что вот-вот рассмеется. Они смотрели на него словно дети — на взрослого дядю, ожидая от него не меньше чем божественных откровений. — Все, прекратили развлекаться? Можно разговаривать нормально? Прекрасно. Илис, еще раз: мне твой план не нравится. Я не хочу появляться в Ите, это опасно. Если я наткнусь на кого-то из… собратьев… меня просто возьмут под белы ручки и поведут к страже.
— Все так плохо? — хмуро спросил Роджер.
— Боюсь, что да. Так что, пожалуйста, другие предложения.
— Без тебя, кажется, нам денег не раздобыть, — с сомнением сказала Илис. — Я, знаешь, как-то опыта не поднакопила… Если только вот Роджер…
— Я — пас, — отмахнулся тот. — Слишком давно не практиковался, засыплюсь запросто.
— Грэ-э-эм, — елейным голоском протянула Илис. — Ну подумай, а? Может, как-нибудь можно выкрутиться? Ну неужели в Ите нет ни единого человека, которому ты мог бы довериться? Неужели никто не согласится нам помочь? Уж очень далеко идти до другого города, мы так от голода помрем.