Не дождавшись ответа, девушка только вздохнула и принялась поглаживать изуродованную клеймом грудь Грэма. Ей казалось, что ожог должен до сих пор болеть, и потому притрагивалась к нему всегда очень нежно. Она вообще всегда касалась Грэма осторожно, словно боялась причинить боль. Грэм воспринимал это с досадой, полагая, что не заслуживает такого обращения. И сейчас он отвернулся, соскользнул с кровати и уселся на полу, скрестив ноги.
— Почему ты так добра со мной, Марьяна? Ведь я очень нехороший человек.
— Правда? — промурлыкала Марьяна. Свесив с кровати голову, она щекотала волосами его плечи.
— Тебе не следует любить меня, — настаивал Грэм.
— Нет, — возразила девушка уже серьезно. — Ты на себя наговариваешь.
— Как ты думаешь, за что твой дядя и остальные братья меня не любят?
— Они не знают тебя.
— А ты — знаешь? — спросил Грэм насмешливо. — Нет, Марьяна, они как раз знают. А ты смотришь на мир сквозь розовые стекла.
— Не говори глупостей.
— Я убивал, Марьяна. Убивал людей. Бил в спину, понимаешь?
— Ну и что? Солдаты тоже убивают.
— Но я-то не солдат.
— Тебя вынудили.
— Нет. Никто меня не вынуждал.
— Не понимаю, к чему все это. Хочешь доказать, какой ты плохой? Но я знаю, что это не так.
— Ты ошибаешься, — сказал Грэм, немного помолчал и добавил. — Я скоро уеду.
— Куда? — тихо спросила Марьяна. Она тоже сползла с кровати и села рядом, положив голову ему на плечо.
— Не знаю. Куда-нибудь подальше. Может быть, туда, откуда я попал в Самистр.
— Это далеко?
— Очень.
— Почему ты хочешь уехать? Тебе здесь плохо?
— А ты как думаешь? Сколько можно бояться, что меня найдут и поймают…
— Ты боишься? Этого не может быть.
— Почему? Я такой же человек, как все. Я тоже могу испытывать страх.
— Ты не такой же. Ты лучше. Самый лучший.
— Не говори глупостей, — скривился Грэм.
— Это — не глупости… Когда ты уедешь?
— Скоро. Может быть, через неделю.
— Так скоро… Я буду скучать без тебя.
— Что же делать…
— Останься, Грэм!..
— Чтобы однажды мне воткнули нож в спину? Ну уж нет.
Он боялся, что Марьяна станет уговаривать его, но она только тихонько вздохнула и тесно прижалась к нему, оплела руками его шею, шепнула:
— Тогда — люби меня. Пока ты еще здесь…
Конечно, он сделал так, как она просила. Прямо на полу. И они были вместе до утра.
5
По подсчетам Грэма, дорога в Наи в обход Медеи, где разгорелась война, должна была занять полтора месяца. При этом он не брал в расчет трудности зимнего времени и возможные стычки с бергонстким дворянством и надеялся, что они не застрянут по дороге, пережидая снегопады. Выходило, что в Наи они попадут только к концу зимы — вывод неутешительный. Роджер заметил, как Грэм вдруг помрачнел, и поинтересовался, в чем дело. Грэм изложил свои соображения, надеясь получить совет, но Роджер только плечами пожал и предложил попросить Илис еще раз телепортировать их.
— Смелый, да? — ехидно поинтересовалась Илис. — Уже пришел в себя? Или тебе так понравилось? Если очень хочется, могу повторить на бис, но предупреждаю — мои телепорты направленными не бывают.
— То есть? — не понял Роджер.
— Портал может выкинуть тебя где угодно, в том числе посреди моря, — охотно пояснила Илис, радостно улыбаясь. — Хочешь попробовать?
Пробовать, конечно, никто не захотел.
Путешествие по припорошенным снегом просторам Бергонта оказалось нерадостным. Приходилось объезжать по широкой дуге все города, куда так и просилась городская душа Грэма; к дворянским поместьям тоже не стоило приближаться. Любимым развлечением бергонтских нобилей было воевать друг с другом, а в крайнем случае, задирать проезжающих через их владения путников, если вдруг под рукой не находилось подходящего соседа, готового к сражению. Компании пришлось забраться поглубже в леса, чтобы не нарваться на какого-нибудь хама голубых кровей. Путь их стал весьма извилистым, и Грэм понял, что до границы Бергонта они будут добираться очень долго. Продираться сквозь зимний лес ему не нравилось. Все остальные тоже быстро устали от затянувшегося путешествия. Лошади только чудом не ломали ноги, а люди — шеи, пробираясь по прикрытым снегом, набросанным друг на друга веткам и поваленным стволам. К тому же в лесу было голодно и очень неудобно и холодно спать. Марьяна уже хлюпала носом и чихала, остальные пока держались, но — надолго ли это? Грэм опасался, что Марьяна серьезно разболеется, а никто из их компании не понимал ничего в медицине. Но пока им относительно везло. Марьяна только чихала и вроде бы сильнее заболевать не собралась, нежелательных встреч с аборигенами удавалось избегать. Только припасы таяли прямо на глазах, как ни старались их беречь. И настал день, когда пришлось сделать выбор: умереть с голоду или рискнуть и заехать на одиноко стоящую ферму или, в крайнем случае, в небольшую деревеньку, чтобы купить еды. Что предпочесть, было очевидно.
К счастью, они выехали к поселению, прилепившемуся у самой кромки леса; на расчищенном пятачке стоял от силы пяток домиков. Всей кучей решили туда не идти, чтобы не пугать крестьян и не вызывать подозрений. Долго обсуждали кандидатуры, и в конце концов отправили Грэма и Илис, сочтя их наиболее благообразными изо всей группы.
В деревеньке их встретили не очень-то приветливо. Женщина, отворившая им дверь, смотрела с опаской. Грэм очень вежливо поздоровался и поинтересовался, нельзя ли купить у нее какой-нибудь еды? Крестьянка не очень охотно согласилась продать немного муки, сыра и пару окороков. Она предпочла бы, чтобы гости зашли в какой-нибудь другой дом, но от денег отказаться не могла. Однако, когда Грэм заплатил ей золотой монетой, она стала несколько любезнее и разговорчивее. Илис воспользовалась моментом и попросила рассказать, что происходит в окрестностях. Женщина могла сказать немногое. Деревенька в зимнее время была практически отрезана от всего мира. Что происходило в ближайшем городе, крестьянка не знала, а на вопрос о том, кто может знать что-либо, только пожала плечами: "Может быть, староста знает, но вряд ли. Давно он в город-то не ездил…" Грэм про себя порадовался такой неосведомленности местных крестьян. Это значило, что не по всему королевству идет охота за их четверкой, и при необходимости можно будет найти убежище в деревеньке вроде этой.
Еще женщина поведала, что здешний дюк Дункан с наступлением холодов носа из поместья не кажет, и хорошо-то как стало, спокойно, а то ведь все лето буянил, никак кусок земли не мог поделить с соседом, все поля в округе истоптали. Илис тут же поинтересовалась размерами лена дюка. Полученный ответ Грэма тоже порадовал. Владения были обширные, можно было продвигаться по ним, не опасаясь нарваться на неприятности.
Отъехав от деревеньки, названия которой они даже и не узнали, маленький отряд продолжил свой путь на север, не торопясь пока уезжать с земель дюка Дункана. Здесь и впрямь было очень тихо: никаких вооруженных отрядов, побоищ, даже охотничьих вылазок, столь любезных сердцу нобилей. Видно, здешний дюк и впрямь решил немного передохнуть. Но все хорошее когда-нибудь кончается. Марьяна изо всех сил крепилась, но все-таки заболела по-настоящему. Так крепко, что даже в седле сама держаться не могла, и Грэму пришлось пересадить ее к себе и ехать вдвоем, ведя лошадь девушки за собой. У нее начался жар, и Грэм чувствовал, какая она горячая, и как ее колотит дрожь, видел капельки пота на бледном лбу и пересохшие губы. Больше всего он боялся, что в дороге Марьяна болезнь не одолеет, а это значит, что нужно было выбираться из леса и искать для девушки теплую постель и горячее питье.