В гостиной обнаружился отчим с ноутбуком в руках. Среагировав на стук каблуков, он поднял на меня взгляд и хмыкнул:
– Я почти верю в то, что ты невинный ангел.
– Не смешно! – фыркнула в ответ. – А где девочки?
– Прихорашиваются. – улыбнулся он и кивнул на свободное место рядом с собой. – Садись, глянь.
Я с радостью приземлилась на диван и уставилась в ноутбук, где на черном экране программного окна ровным строем белых строк красовался воистину огромный алгоритм. Я даже не сразу сориентировалась, но, приглядевшись и проследив за исходными данными, заметила привычные мне обороты.
– Ну, как, есть идеи? – спросил мужчина.
– Очевидно, что это перенос зашифрованной информации… – пробормотала, изучая глубже. – Только почему исходные данные пусты? Без языкового словаря такая программа работать ведь не станет!
– Потому что это не программа, а расширение. – широко улыбнулся Эрик. – Для программы внутренней деловой переписки между сотрудниками компании. Словарь в программе свой, я лишь дополню его небольшим шифром во избежание утечки информации. Маленький вклад в новое место работы.
Ага, маленький и совершенно скромненький… суток на трое работы, не меньше! Тем не менее, в ответ я улыбнулась так же искренне:
– Да ты крут! Думаю, кресло главного сисадмина будет твоим. Главное, не разбалуй их там.
– Кого это нельзя баловать? – послышалось за спиной, и мы обернулись.
Мама выглядела настоящей красоткой в платье-футляр бальзатово-серого цвета с V-образным вырезом длиной чуть выше колена и туфлях-лодочках. Я не переставала удивляться тому, как она оставалась такой красавицей. Что тут скажешь – и моему отцу, и Эрику в свое время очень повезло.
Кара осталась в том, в чем нас встретила: классический костюм насыщенного винного цвета, состоящий из зауженных брюк с высокой посадкой и удлиненного приталенного пиджака, под которым оказался надет черный топ с кружевным лифом; образ дополняли лодочки кофейного цвета. Тетя лишь поправила макияж и распустила светлые, как и у ее брата, волосы, позволяя прямым локонам лежать на плечах.
Убедившись, что Эрик не может выдавить из себя и звука, я усмехнулась:
– Окружающих такой красотой нельзя баловать, мамочка!
Кара ответила мне веселой улыбкой:
– Если обмен сарказмом окончен, может, уже поедем?
Тут все с ней согласились.
Тетя села со мной сзади, предварительно забив адрес ресторана в навигатор, и мы провели всю дорогу, обсуждая различные новости. Она интересовалась и жизнью Флоренс, и нашими забавами в школьных стенах, и моими ожиданиями от переезда. Ответив на все интересующие ее вопросы, я перешла к своим:
– Мама сказала, что ты занималась моим переводом в новую школу.
– Верно. – кивнула Кара, бросив мимолетный взгляд на зеркало заднего вида. – Волнуешься?
– Скорее, хочу знать, что меня ждет. Какая-нибудь гимназия с громким именем и подходящим контингентом?
– Ну, в какой-то степени да! – рассмеялась женщина. – На самом деле, школа довольно-таки престижная. Там высококвалифицированные преподаватели, довольно интересный подход к обучению и хороший балл для возможности поступления в университет на бюджетной основе. Мой коллега сотрудничает с администрацией, помогая им в некоторых вопросах, поэтому помог мне устроить тебя. К слову, его собственный сын обучается там, но я не стала просить его помогать тебе с адаптацией, зная, как ты этого не любишь.
– Слишком красиво звучит… – чуть прикусила губу, обрабатывая поступившую информацию. – Надеюсь, там не будет круглосуточной нагрузки, иначе я просто сойду с ума.
– Брось, родная. – вмешалась мама в разговор. – Я уверена, ты справишься.
Тут уж я покачала головой. Как знать…
Ресторан пришелся мне по вкусу: классическое заведение в спокойных тонах без вычурности и лишнего блеска. На входе тетя произнесла: «Бронь на имя Карен Эдвард», и нас мгновенно провели к свободному круглому столику на четверых, где мы смогли с комфортом устроиться. Сделав заказ, родные погрузились в атмосферу семейных разговоров – сказались полгода нахождения вдали друг от друга. Где-то на периферии я отмечала, как мама подкалывает тетю по поводу возможной свадьбы, как реагирует Эрик, как смеется сама Кара. Мои же мысли были далеко – где-то глубоко внутри, куда я отказывалась заглядывать до последнего. Беспокойство, растерянность, отчаянье немало расшатали нервную систему, которая теперь держалась на волоске. И я старалась держаться до последнего убеждала себя: все к лучшему, так действительно нужно, но… Не выходило.