Было, однако, несколько преимуществ. Например, я могла спуститься в начале одиннадцатого ночи на кухню, чтобы чего-нибудь перекусить, и никто этому не препятствовал. Более того, застав меня, сидящую на барной стойке по-турецки и поедающую бутерброд, Эрик лишь хмыкнул и шутливо потребовал:
– Делись!
– Сделай себе сам! – возмутилась я, на всякий случай отодвинувшись назад, чтобы отчим не утащил еду из моих рук. – Почему не спишь?
– Хм-м… – он очевидно замялся. – Читал кое-что.
Выражение полной растерянности на его лице заставило меня язвительно усмехнуться.
– Неужели штудировал журналы будущих родителей?
– Не штудировал, а изучал полезную информацию! – возмущенно поправили меня.
– Эрик, это же воспитание, а не проект создания атомной установки. – улыбнулась ему, и дожевала сэндвич. – Каких книг не читай, все равно не поможет.
– А что поможет? – он опустил руки и с мольбой уставился на меня.
– Добро, любовь и искренность. – сообщила очевидные вещи и развела руками. – Чего ты стоишь? Давай, корми нас!
Покачав головой, мужчина хмыкнул и принялся за создание перекуса. В отличии от меня, запихавшей под куски хлеба лист салата и ломтик ветчины, он подошел к делу основательно, извлекая из недр светящегося ящика овощи и сыр. Его мысли при этом были где-то далеко, очевидно, усваивая подхваченную информацию, и я не стала ему мешать. Вообще, пускай читает все эти разумные книжки, что такого? Я уверена, что статистика истерически рыдает на мужчинах, готовящихся стать отцами. Благо, здесь присутствует опыт воспитания одной непоседливой малышки в лице меня, так что я уверена: Эрик на отцовском поприще не пропадет.
Когда бутерброды были сделаны и сок разлит по стаканам, отчим сел напротив меня и все же перешел к вопросу, буквально висящему в воздухе:
– Ну, а почему ты не предаешься сновидениям перед новым учебным днем?
Я немного неловко передернула плечами.
– Что-то мне, знаешь, не спится спокойно.
– Тебя что-то беспокоит? – нахмурился мужчина.
– Не говори, как мистер Арчер! – отмахнулась от него, но настроение все же не поднялось, и я поняла, что не стоило так неоднозначно говорить. – Ничего сверхсерьезного, Эрик, просто большая часть меня до сих пор не может поверить, что я окажусь не в стенах родной альма-матер, а в совершенно новом обществе, к которому нужно привыкать и пристраиваться.
– Ты сильно сожалеешь о том, что оставила школу и друзей? – вдруг спросил он.
– Ну… Пожалуй, не так сильно, как могла бы. – подумав, ответила ему. – Разве что по Фло – мы ведь с ней как сестры. Остальные… мне было весело с ними, но я понимаю, что если не сейчас, то через год нам пришлось бы расстаться, и я была готова к этому.
– Или потому что держала их на расстоянии, не желая подпускать к себе? – отчим сегодня, похоже, решил подработать психологом на полставки, потому что каждая его фраза тянула из меня новую нить рассуждений.
– Возможно, и так. – я сделала глоток сока прежде, чем договорить. – Так или иначе, все помнят аварию за городом. Все помнят, что я сделала, Эрик.
Тяжело вздохнув, мужчина отодвинул пустую посуду и сложил руки в замок.
– Даже если мы сейчас вспомним о том, что здесь никто ничего о тебе не знает, ты ведь все равно не сможешь забыть об этом. Это был худший период в жизни у нас всех, но он был, Элли. Но ведь когда-нибудь ты должна его пережить и оставить в прошлом. Может быть, время пришло?
У меня не нашлось какого-либо ответа на это, поэтому я заткнула себе рот остатками сэндвича, а, дожевав, абсолютно искренне возмутилась:
– Вот и о чем ты беспокоишься? Ты вправляешь мне мозг и еще боишься стать плохим отцом?
– Да брось! – ухмыльнулся Эрик, но стало заметно, что мои слова были ему приятны. – Раз уж ты так говоришь, то как весьма неплохой отец я предлагаю тебе сейчас закруглиться с этими посиделками, вернуться в свою кровать, а завтра, вставая с постели, принять новую жизнь, одеться так, как тебе захочется и встретить наконец свое будущее.