Чтобы превратить свеженького зомби в более-менее сносную девушку, пришлось основательно перетряхнуть косметичку, но опыт бессонных ночей не прошел даром, так что новой школе не предстояло увидеть растрепанный не выспавшийся ужас в лице меня. Насчет одежды тоже не стала заморачиваться: выбрала джинсы свободного кроя, белую приталенную блузу единого кроя с интересными вставками на руках и лоферы. Все необходимое для учебы было собрано еще вчера, так что я со спокойной совестью отправилась навстречу новому дню.
Настроение мое значительно поднялось уже у школы: стоило мне подойти к воротам, как подъехал массивный черный внедорожник, и из него с небольшой заминкой выпорхнула моя новая знакомая.
– Привет! – известила Меган, подойдя ко мне. – Чуть не опоздала, хорошо, что отец был дома, подвез до школы.
– Привет. – улыбнулась в ответ. – Ну, что, готова к новому дню?
– Страшно представить, что нас ждет, но да! – хохотнула девушка. – Пойдем, мне жутко интересно, сработало ли?
Вообще, мой жизненный опыт пестрит событиями. Я не сразу прижилась в своей школе: меня избегали, подставляли, травили и портили мои вещи. По крайней мере в младших классах, пока я не научилась стоять за себя. После были серьезные разборки, встречи вне стен школы, заканчивающиеся обычно массовыми побоищами, дележка обязанностей. С годами подобное происходило все реже: как-то удалось поставить себя, меня всерьез зауважали, перестали выводить на эмоции, предпочли дружить. По мелочи уже не пакостили: не тот уровень был, проблемы решались по-другому. Но это место – не мой дом, где все привычно, здесь никто не будет противостоять в открытую – общество, имидж, общедоступность опять же. Я понимала, никто не станет подставляться и вредить себе, а за скандал, угрожающий имиджу школы, не пощадят, в этом я после вызова к руководству убедилась.
Что остается в итоге? Отвечая на этот вопрос, я руководствовалась сначала своим относительно небольшим опытом в области книжной индустрии, а теперь еще кинокартинами, любезно предоставленными мне Флоренс. В итоге у нас оставалось все, что может нанести вред достоинству, гордости и самодостаточности. В идеале – прилюдное многократное унижение. Теорема вышла не хуже, чем в геометрии, но сделанный вывод показался мне верным, потому я и предложила «напарнице» подстраховаться.
Первое, о чем я подумала – личные вещи, хранящиеся в персональных шкафах. Конечно, там были камеры наблюдения, но, учитывая степень наглости и вседозволенности двух конкретных бравшихся в расчет индивидуумов, я была уверена, что их данный факт навряд ли остановит. Посему дверцы наших с Меган шкафчиков мы обработали крайне полезным раствором, отталкивающим воздействие любых спирто- и жиросодержащих веществ. Раствор обнаружился в магазине канцелярии и был популярен среди педагогов младших классов: малыши любили баловаться и раскрашивать любые поверхности. Понимая, что этого будет мало, я взяла сетчатую штору на креплениях-липучках, только поверх сетки прикрепила пленку, и саму сетку установила внутрь – на случай, если идея разрисовать дверь окажется не единственной.
Мы не прогадали – наши шкафчики остались нетронутыми, в то время как на соседних были видны брызги чего-то неопределенного и дурно пахнущего. Кажется, их бомбардировали с надеждой навредить находившимся внутри вещам. Открыв замок и удостоверившись в идеальном состоянии своего скраба, я могла лишь посочувствовать своим соседям.
– А ты хорошо придумала. – заулыбалась Меган, едва мы сблизились.
– Я же говорила, что у меня в роду водились предсказатели. – самодовольно хмыкнула в ответ.
Вторым пунктом оказались места – поэтому я попросила показать девушку, в каких кабинетах и на каких местах она сидела. С тем же раствором мы прошлись по столам и стульям, и хотя это заняло львиную долю времени, результат не заставил себя ждать: на обработанной поверхности все попытки написать что-то остались невнятным росчерком капель красящей основы, в котором было невозможно угадать хоть что-либо. Унизить нас оскорблениями попытались, но потерпели неудачу.