Четыре строчки. С одной стороны, кажется, что перед нами описание ночи на фронте. Но стоит вчитаться – и жуткая картина встаёт перед взором. Бои на местности идут давно («трупы обжиты мышами» – трупы врагов, которые лежат здесь не первый день; своих погибших мы забираем и хороним). «Посеяны тысячи гильз» означает, что идут упорные бои на одном и том же месте. Это – маленькие детали, из которых складывается большое полотно происходящего.
Это самое страшное четверостишие стихотворения. И весь ужас – снова в деталях! «Поднятые плечи» означают, что бойцы изготовились к стрельбе и ближнему бою. Но положение очень тяжёлое, и об этом говорит строка «Аптечки с гранатами рядом лежат» – аптечки используются для перевязки небольших ранений, но, если нет надежды на спасение и враг близко – будет использована граната и в плен не сдастся ни один солдат.
Даже в усечённом составе рота – это 60–70 человек. Пять позиций по три человека – это пятнадцать человек. Всего полтора десятка воинов держат оборону, но никто не сдаётся, и за них молятся на Небесах их погибшие братья. И как тут не вспомнить стихотворение Михаила Матусовского «На безымянной высоте», впоследствии ставшее песней: «Нас оставалось только трое – из восемнадцати ребят». Схожая ситуация, по-разному воплощённая авторами: прямота высказывания поэта времён ВОВ и образная картина поэта – участника СВО, сподвигающая читателя собирать картину из небольших деталей. И, конечно, окопная правда Сергея Лобанова – это явление в русской литературе.
Чем вызвано столь пристальное и восторженное внимание читателя к стихотворениям Сергея Лобанова? В чём его отличие от фронтовиков времени ВОВ? Почему видеозаписи Сергея с линии боевого соприкосновения так ждут?
Во времена ВОВ от написания стихотворения до первой его публикации проходило несколько лет. Сейчас – молодому поэту печататься, по большому счёту, негде. Армейские газеты не публикуют поэзию, толстые литературные журналы требуют оформления больших подборок, да и очередь в них обычно расписана на полгода вперёд. Поэтому записать видео и выложить в социальные сети – проще всего! Безусловно, это риск, но дальше фронта-то солдата не сошлют. Он и так на фронте. Риск с видеозаписями оправдался – стихотворения Сергея попали точно в цель: люди, сопереживающие стране, люди, разделяющие её боль, люди, молящиеся за наших воинов, читают его строки с особым трепетом в душе и ждут его стихов гораздо больше, чем новостей. Потому что это – настоящая окопная правда.
И здесь мы подходим к ответу на вопрос, которым я задавался с самого начала: в чём причина взрывного роста поэта-фронтовика? На линии боевого соприкосновения нет поэтических наставников и учителей, нет литературного сообщества, в котором непрестанно происходит обмен опытом. На фронте поэт остаётся в окопе наедине с листком бумаги и военной обстановкой.
Ответ прост: взрыв эмоций, ранее не испытанных, детали фронтовых будней, которые можно увидеть только собственными глазами (о них не расскажет никто, кроме тех, кто сам был на войне), тяжёлые бои, гибель товарищей, необходимость принимать тяжёлые решения – всё это требует от одарённого поэта высказаться.
Для себя я вывел следующую «формулу хорошей поэзии»:
– талант автора (не формализуемое понятие, но ценители литературы и искусства понимают, о чём идёт речь);
– мастерство (именно этому учат в Литинституте, на литературных курсах, семинарах, в учебниках по поэзии и др.);
– жизненный опыт;
– сила и направление движения авторской эмоции, мысли, духа (отсюда рождается и уникальная поэтическая интонация автора, по которой его ни с кем не спутаешь).
Таким образом, эмоции, остро переживаемые в условиях военного времени, требуют выхода, а полученный уникальный жизненный опыт приводит к качественным изменениям поэтического мастерства. И поэт переходит на новый уровень.
В битве за Москву 1941–1942 гг. родилась русская советская фронтовая лирическая поэзия, и первопроходцем в ней стал Семён Гудзенко, а на фронтах Специальной военной операции появилась современная окопная правда, основоположником которой стал мой ученик, гвардии лейтенант Сергей Лобанов.
Но Сергей не ограничивается только стихотворениями окопной правды. Будучи воином, он понимает, насколько важно поддержание боевого духа и на фронте, и в тылу, и его духоподъёмные стихо-творения становятся образцами публицистического стиля военной литературы.