Дарси огляделся. Комната, в которой они находились, не слишком отличалась от всего увиденного внутри Магистрата. Цитадель совета поражала как мощью, так и отсутствием богатой отделки. Отовсюду глядел голый камень и дерево. Гобелены были пока самым помпезным, что видел Дабс. И, конечно же, зеркало. Не менее пяти шагов в ширину и почти такое же в высоту, заключенное в прекрасную раму из позолоченных переплетающихся ветвей, оно давало абсолютно неискаженную картину, точную копию комнаты, в которой они находились. У входной двери застыл страж, его рука покоится на рукояти меча, спокойные глаза неотрывно следят за пришедшими. Дальше Торчес поправляет волосы, отбрасывая взмокшие локоны со лба. А рядом… Дабс так давно не видел своего отражения, что не сразу узнал самого себя. Да, за последние два месяца на отработке он успел подрастерять лоск. Лицо обветрилось и загорело, скулы заострились. руки покрылись царапинами и ссадинами, появились мозоли. Под слоем грязи и свежими ссадинами почти потерялся старый белесый шрам на правом кулаке — дугой, от большого пальца к указательному. Темные волосы, коротко и неумело обстриженные, уже начали понемногу отрастать, но с любимой прической этот сальный куст имело мало общего. В дополнение ко всему на левой скуле красовалась свежая ссадина от столкновения с махиной по имени Баф. Дабс все еще мог бы назвать себя приятным малым, даже несмотря на слой грязи и ужасные обноски, в которые он был одет, но уже с трудом. Грязный балахон, заменявший рубаху, из грубой мешковины, был порван у ворота и кое-как заштопан, рукава спускались чуть ниже локтя, края были обтрепаны и из них торчали нитки. Со штанами ситуация была немногим лучше, только вот низ штанин, вечно промокший и грязный, быстро приходил в негодность. Обувью служило какое-то бесформенное подобие ботинок из обветшавшей кожи, прошитой бечевкой для крепления на ногах. Вместо пояса — растрепанная веревка. Вот и весь Дариан Дабс, вечный щеголь из трущоб. Только глаза остались такими же задорными, как и были.
— Дабс… — Торч подошел и встал рядом, смотря в лицо Дарси через отражение в зеркале. — Когда нас пригласят внутрь — кланяйся и молчи. Понял? Молчи, пока тебя не спросят. А говорить буду я.
Торч нервно почесал нос:
— Одно слово не так, и потом не оберешься… Тут надо уметь правильно отвечать. Усек? — Торч отвернулся от отражения и посмотрел прямо на собеседника, — Не слышу ответа.
Дабс невозмутимо приложил палец к губам.
— А… — Торч развеселился, — понятливый.
Дверь скрипнула и оба повернулись на звук. В дверях торчал Малли:
— Проходите.
Торч бросился к двери быстрее ветра и первым проскочил в проем, Дабс двинулся следом.
Помещение, в котором они оказались, поражало контрастом с уже пройденной частью здания. Длинный зал был полностью облицован резными деревянными панелями — до уровня груди дерево украшал тщательно вырезанный орнамент в форме веток деревьев и различных животных. Выше поднимались декоративные полуколонны, также украшенные затейливой резьбой. В нишах между ними висели широкие щиты, украшенные выцветшими от времени эмблемами и гербами. В одной стене был устроен огромный камин. Он был сложен из необработанного гранита, и напоминал логово хищного зверя, полочка над камином из темного с прожилками камня, поддерживалась бронзовыми стойками в виде диких лиан. Напротив камина стоял столик и два древних сундука. Потолок был каменным, но его украшали огромные люстры из переплетенных рогов, на пару десятков свечей каждая. Правда, горела лишь половина из них, создавая приятный полумрак в помещении.
Дальнюю половину зала занимал роскошный обеденный стол. Темное дерево не утратило своей красоты за годы использования. Звериные лапы, в образе которых были выполнены ножки, поддерживали массивную столешницу, лишь слегка исцарапанную по краям. На столе покоилось такое количество всевозможной еды, что Дарси с трудом оторвал от нее взгляд. Мясо, овощи, сыры и выпечка просто громоздилось в изобилии на блюдах, причем все это великолепие было свежим — от рагу и пирогов все еще поднимался пар.
Дабс никогда раньше не видел ничего подобного. Всего этого, уже не говоря о потрясающем аромате и, должно быть, бесподобном вкусе, с лихвой хватило бы, чтобы накормить человек сорок или пятьдесят, но за столом сидело всего лишь пять старцев в непомерно высоких креслах. Пять властелинов-соправителей города. Когда в зал вступили носильщики, часть из них вздрогнули на своих местах.
— Почему их двое?
Голос у первого старика был пронзительным и скрипучим, с капризными нотами. Он сидел ближе всех к вошедшим, но, тем не менее, подслеповато щурился, нагнувшись над столом.
— Почему двое, а?
— Вигги, это, наверное, новая мода — одного надсмотрщика уже не хватает, чтобы справляться со своими обязанностями, — второй старик был, в противоположность своему худому и скрюченному собеседнику, тучным и краснолицым. Над полными губами торчали седые усики. Объединяло обоих только наличие лысины на головах. Хотя, у толстяка оставшиеся волосы были острижены коротко, а у первого советника — наоборот: жиденькие локоны спадали прямо на плечи.
— Странно, не правда ли? А вот мы вполне справляемся впятером.
Все сидевшие за столом улыбнулись, толстяк довольно расхохотался. Старик, произнесший последнюю фразу, спрятал улыбку в уголках губ. Это был приятного вида пожилой мужчина — высокий и отчасти сохранивший свою осанку. Густые белоснежные пряди волос советника спускались ниже плеч. Ко всему этому следовало прибавить мужественное лицо старика, с редкими морщинами на подтянутой коже.
— Эйгер, ты забываешь про опыт, так необходимый в нашем деле. Что и позволяет нам вести дела впятером, а не вдесятером, как прежде. Здравствуй, Торчес, кого это ты привел к нам?
Мужчина, обратившийся к Торчесу, выглядел моложе остальных членов совета. Его волосы не были седыми, а скорее пепельными, словно он все еще боролся с подступающей старостью. Тонкие, изогнутые губы, узкий нос и полуприкрытые глаза — в облике мужчины читались скрытность, высокомерие и хроническая скука, что отнюдь не создавало приятного впечатления. В движениях советника не было заметно старческой дряблости, зато была какая-то скупость. То же относилось и к его словам. Сидя в самом дальнем углу, он говорил тихим вкрадчивым голосом, словно экономя усилия.
Торчес будто бы ожидал команды. Надсмотрщик широко улыбнулся и начал отвешивать низкие поклоны присутствующим:
— Глава Седрик, Глава Вигги, Глава Веер…
— Мы знаем наши имена! — пузатый старик хлопнул ладонью по столу, — К тому же ты слишком толст для подобных упражнений, — советник хохотнул, глядя как Торч отдувается после своего чересчур уж зрелищного вступления.
— Готов поспорить, что и у тебя самого сейчас закололо в боку, Веер! — Эйгер подмигнул своему соседу, — А я вот не против лишний раз услышать свое имя. В нашем возрасте некоторые уже забывают подобные вещи, да, Кикс?
Самый древний на вид старец, до сих пор не проявлявший ни малейшего интереса к разговору, очень медленно оторвался от своей тарелки и обвел недоуменным взглядом всех присутствующих:
— Что? — голос старика был больше похож на скрип разбитой телеги.
— Ничего, Кикс, ничего. Просто проверка реакции, старина.
Кикс какое-то время еще переводил взгляд с одного улыбающегося лица на другое, потом пожал плечами и вернулся к неторопливой трапезе. Все движения этого старца были настолько медлительными и аккуратными, будто он готов был развалиться на кусочки прямо на глазах у собравшихся. Его шея при поворотах легонько покачивалась из стороны в сторону, губы дрожали, словно от обиды. Волосы старика спускались почти до пояса, седая борода лежала на коленях. Дабсу подумалось, что, вероятно, перед ним сейчас предстал самый старый человек, которого он видел в своей жизни.
— Мне кажется, был задан вопрос, но мы немного отвлеклись, не правда ли, Торчес?
— О… Конечно, господин советник! То есть, я хотел сказать… — надсмотрщик сделал один аккуратный шажок по направлению к столу, — Со мной один из моих подчиненных, носильщик, я упоминал о нем…