— Это общее решение. Не пытайся меня заболтать, шавка. Я просто внес предложение. И мы проголосовали, единогласно.
— Могу я узнать, за что?
Вперед выступил Когарт:
— За что? За то, чтобы спокойно спать по ночам, вот за что. Отойди в сторону, стукач, и ты, бородатый, мы пришли не за вами… сегодня.
За спиной хрустнула койка. Дабс и не оборачиваясь понял, что это поднялся Баф. Несколько работяг опасливо отступили назад. В поднявшемся шепотке отчетливо слышалась злость вперемешку со страхом.
— С каких это пор пес разговаривает за своего хозяина? Я спрашивал Уди…
Лицо Когарта налилось пунцовой краской. Он словно окаменел, и только одни веки хлопали не переставая.
— Да я… Да как ты вообще… Маленький кусок дерьма! — долговязый носильщик шагнул вперед и замахнулся перед ударом, но Дабс опередил его. Сделав пару аккуратных и быстрых шагов в сторону, он быстро сместился к левому плечу Когарта. Короткий, но мощный пинок заставил уродливого верзилу упасть на одно колено, и рука Дабса метнулась к горлу долговязого увальня. Пальцы сдавили кадык, словно тиски, не нанося травмы, но отчетливо давая понять ублюдку, в каком зависимом положении тот находится. Двое из людей Уди шагнули вперед, но Дабс поспешно выставил вторую руку с раскрытой ладонью в примирительном жесте и торопливо заговорил. Сейчас любое промедление могло привести к кровавой свалке, а пытаться одолеть почти три десятка носильщиков вдвоем с Грюнером было бы, конечно, равносильно самоубийству.
— Уди, твои парни мешают нам переговорить.
Громилы застыли в нерешительности.
— А кто тебе сказал, что мне интересен разговор с подстилкой Торчеса? — Уди оскалился, не потеряв после произошедшего ни капли самообладания.
— А с будущим надсмотрщиком?
— И кто же это? Ты, стукачок?
Дабс улыбнулся и выразительно глянул на Уди.
— Я, — краем глаза Дабс заметил резко вытянувшиеся морды мужиков, стоящих слева и справа от Сутулого, — Вчера я был в Магистрате, Уди. Меня представили Совету.
Эти слова, несмотря на то, что бросались они в лицо лишь одному человеку, были предназначены, конечно же, для всех собравшихся. Дабс уже давно заметил отличительную силу правды. Даже если у тебя не было ни единого доказательства, искренние слова всегда действовали гораздо лучше, чем самая изощренная ложь. Поэтому Дарси совершенно не удивился сдавленному шепоту, пронесшемуся по рядам носильщиков. А вот Уди заметно занервничал.
— Ловко лепишь, стукач. Только я тебе не верю… Торч не сдаст свое место.
— Завтра будет объявлен указ, согласно которому добрая половина всех переселенцев попадет на отработку. Торч просто не справится в одиночку. Так что, веришь ты или нет — не важно: скоро у вас будет уже не один надсмотрщик.
— Ну, что ж, значит, придется разобраться еще и с тобой, я правильно все понял? — Уди мерзко осклабился и сделал знак своим подчиненным.
Дабс почувствовал, что земля уходит из под ног, и с трудом подавил нарастающую панику. Этот разговор следовало вести так, словно он ни на одну секунду не сомневался в удачном исходе дела. Тем более что Дабс уже видел по лицам собравшихся — многие из носильщиков колебались:
— Убийство в бараке? И ты правда думаешь, что Торч не найдет виновных? Или решил познакомиться с Падальщиками? Знаешь, если ты подзабыл законы этого города, я тебе напомню: всех убийц выставят перед толпой, подвесят на столбах, а по истечении суток перережут горло и скинут вниз со стены. Хотя, в вашем случае, возможно, горло перерезать не будут. Тварям нравится охотиться. Ну, а всем остальным просто увеличат срок… Скажем, раз в десять — и остаток жизни они проведут в этом бараке. Падальщики или барак — вот и весь выбор.
— Убийство? Разве мы собирались кого-то убивать? — Уди повернулся и оглядел изрядно побледневших единомышленников, — Мы просто научим соседей хорошим манерам, и все. Ну, что обмякли, понос шарха? Это же просто болтливый стукачок! Ничего вам не грозит!
Злость в голосе Уди подействовала в основном лишь на ближайших подручных предводителя. Грабители и воры привыкли к риску, и запугать их было гораздо труднее, чем остальных. Однако на обычных работяг гораздо эффективнее подействовали слова Дарси. Несколько человек отшатнулись и попятились назад, а пара особо впечатлительных мужиков и вовсе развернулась и скрылась в темноте барака.
— А если кто-нибудь покалечится? Об этом ты подумал? Как думаешь, насколько увеличится срок за порчу работника в недоукомплектованной бригаде? — вслед за первыми двумя, еще несколько молчаливых работяг с каменными лицами вышли из освещенного круга и направились к своим койкам. Уди с искаженным от злобы лицом схватил одного из отступающих за плечо, но тот легко вырвался, смерил Сутулого долгим оценивающим взглядом и скрылся в темноте вслед за остальными.
Дабс ликовал. Полукруг распался. Теперь перед друзьями стояли лишь Сутулый со своими людьми, да несколько носильщиков из тех, что не хотели портить отношения с главным криминальным авторитетом барака. Но то, что в драку они вступать не станут — уже не подлежало сомнению. Проблему составляли лишь Уди и еще шестеро разномастных сволочей вокруг него. Да еще Когарт начал как-то опасно хрипеть и все больше закатывать глаза.
— Кишкотрясы… Ладно, чтобы разобраться с вами, наших силенок вполне хватит, — Уди облизал пересохшие губы и достал из-за пояса грубо выточенную дубинку.
— Стоп. Сначала выслушай мое предложение…
— Ты уже достаточно натрепал языком, шавка! Мой ход! — Уди двинулся вперед, в мгновение ока преодолев разделяющее противников расстояние. С двух сторон от него шагали двое громил.
Дабс отпустил горло Когарта и попятился назад, выставив одну руку перед собой в обезоруживающем жесте. Кожа Когарта становилась с каждым мгновением переговоров все более потной, склизкой и неприятной на ощупь, и Дарси с удовольствием вытер вторую руку об одежду.
— Я не против драки, Уди, я просто хочу поднять ставки!
— Ставки? — Уди притормозил возле бледного, отчаянно пытающегося отдышаться Когарта и прищурил один глаз.
Теперь Дабс был практически приперт к стене (причем в прямом смысле слова) и вытащил свой последний козырь.
— Место надсмотрщика и решение проблемы с Бафом.
Уди выдержал паузу. Зачем-то обернулся к одному из своих подручных. Дабс впервые видел Сутулого растерянным. Предводитель наиболее отчаянных обитателей барака помолчал еще немного, постучал деревяшкой по ладони и, наконец, кивнул:
— Продолжай.
— Я предлагаю следующее: схватка. Победитель становится новым надсмотрщиком.
— А…
— Я уступлю свое место в случае проигрыша.
— И Торч тебя послушает? — Уди недоверчиво прищурился.
— Послушает. Я уверен. Одно условие: новый надсмотрщик переводит Бафа в другую бригаду, — Дарси повысил голос, наконец-то оторвавшись от единственного собеседника, и обращаясь ко всем присутствующим сразу, — Никто не пострадает и проблема будет решена. Без крови.
— Хм… Интересно… — Теперь все присутствующие смотрели на Уди, и он это чувствовал. Было видно, что главаря преступников раздирают сомнения, и он медленно подбирает нужные слова, которые не выставят «бесстрашного лидера» трусом перед окружающими, — Да. Но недостаточно интересно: а почему бы мне просто не решить все по своему, вместо того, чтобы играть по твоим шарховым правилам? Откуда мне знать, что ты не врешь?
— Если я не сдержу свое слово — мне не сдобровать в этом бараке — разве не так?
Уди поджал губы. Его глаза сверкали алчностью, но Сутулый был закоренелым негодяем, и согласиться на честную схватку было для него слишком уж рискованной авантюрой. Проиграв, он рисковал потерять все уважение прихвостней. Но и уклониться от драки было для него теперь непростым делом. В поредевшей толпе уже раздавались нетерпеливые возгласы, призывающие Уди соглашаться на условия Дабса. Сутулый понизил голос до угрожающего шепота:
— А знаешь, что я думаю? Я думаю, что ты врешь, стукач… И нет никакого места надсмотрщика.