Первое поступление стража подтянула к вечеру того же дня. Двоих обалдевших мужиков по-быстрому запихали в барак, и пошли за новыми. Всего за три дня бригада пополнилась примерно десятком новых работников. И это было только начало.
Подчиненные Торчеса по-прежнему продолжали работать в Яме. Но уже подбирались к границе с районом Ремесленников. Смены проходили все более плодотворно. Вот только Дабса это не радовало. С каждым днем чувство тревоги становилось все сильнее, завывая где-то в глубине груди как потерянный пес. Прежде всего сказался, конечно же, разговор с Торчем, что состоялся два дня назад. Толстяк неожиданно появился средь бела дня, когда четверка занималась своей обычной работой, и отвел Дабса в сторону — подальше от чужих ушей.
— Торговаться не своей должностью было очень глупо, Дабс. Смело, да, но глупо. Что? Ты взаправду думал, что я не узнаю? Больше пятнадцати лет в этой должности, и я до сих пор не научился работать с источниками? Я не в курсе, что ты нашел в этом огромном полудурке, но ты здорово поколебал мое доверие. Если выкинешь что-либо подобное еще раз, лишишься его окончательно. И ты, конечно, понимаешь, что я все равно обязан принять меры. Так что… не удивляйся, и подумай хорошенько в следующий раз, когда захочешь провернуть что-то у меня за спиной.
С этого момента Дарси каждую свободную минуту перебирал в уме варианты возможных карательных мер со стороны надсмотрщика. Он просто терялся в догадках, ведь обычно Торч разбирался с виновными сразу же по горячим следам, и ни разу еще не было такого, чтобы объявление о наказании оттягивалось дольше, чем на сутки. Так что, вряд ли дело обойдется привычным продлением срока отработки.
В остальном же дела шли неплохо. Грюнера подлатали, и, даже несмотря на работу, рана быстро перестала кровоточить, а по словам бородача, уже не так сильно и болела. Хотя действовать он пока предпочитал лишь одной рукой. А это значило, что последние три дня Грюнер только и мог, что помогать нагружать телегу. Основную нагрузку взял на себя Баф, впрочем, если здоровяку это и было в тягость, то он никак этого не показывал. Ну, а Дарси был вынужден вдыхать ароматы болтушки. Сомнительное удовольствие, но вид быстро идущего на поправку друга стоил того.
Скрипнула дверь. Аккуратно семеня ногами, на улицу вышел дед с огромным, наполненным по самые края ведром.
— Старик, мы тут вроде говорили о ведерке, а не о бочке?
— Ну, ведерочко…
— Ладно, давай сюда, старый мошенник. Унесем твои помои, пока ты ими не задохнулся.
— Ну и вонь! — Кейк зажал нос пальцами и скроил жуткую физиономию.
— Честная работа всегда на поверку плохо пахнет, парень, — Дарси опорожнил содержимое ведра в чан и захлопнул крышку, для верности еще и простучав ее кулаком, чтобы закупорить содержимое поплотнее, — А теперь взяли и несем так, словно на стене нас ожидают самые горячие девственницы мира. И старайся не дышать пока бежишь.
На дедка, который улыбался и непрестанно кланялся, никто больше не обращал внимания. Дабс старался даже не смотреть в его сторону, чтобы не подогревать лишний раз мысли об убийстве коварного шарха.
С приходом новых людей, в барак потихоньку начала возвращаться нормальная жизнь. Утихла вражда между преступниками и троицей друзей. Уди, который теперь вел себя гораздо тише и скромнее, лишь изредка бросал косые взгляды в сторону компании Дабса. Впрочем, у бандитов появился новый вожак, из новичков. Огромный седовласый мордоворот с наколками на щеках смотрелся гораздо более серьезно, чем его худой и бледный предшественник, у которого на физиономии к тому же еще красовались следы побоев.
С несколькими новенькими у Дабса сложились вполне дружественные отношения. Полоса отчуждения вокруг лежанок друзей исчезла, и теперь по вечерам здесь обсуждали прошедшие дни. Даже Грюнер изредка вставлял комментарии. Да и Баф радостно крутил головой и ловил каждое сказанное слово, словно он тоже участвовал в дискуссии.
Как раз одну из таких бесед вели в этот вечер новые соседи Дабса. Сам он очень устал и, растянувшись на постели, лишь изредка вставлял ленивые фразы, да отвечал на вопросы. В основном говорил Кейк, он в красках рассказывал о своей жизни в деревне. Парень был учеником гончара, наверное, потому и не имел достаточно крепкой мускулатуры. За что его изгнали односельчане, он предпочел не озвучивать, хотя Дабс понял все и без слов. Похоже, парень своровал что-то у своего хозяина — он уже несколько раз упомянул о бедственном положении своей семьи и скупости учителя. Хотя, может, дело было и не в этом… Но в таких вопросах чутье редко подводило Дарси.
Рассказ о том, как гончар добавил козьего дерьма в заготовку кувшина, предназначенного недругу, вызвал взрыв хохота. Даже Дабс не сдержался. Рассказывать Кейк умел неплохо. А продолжение о том, что получателю горшка все время казалось, что молоко в нем прокисшее, окончательно развеселило слушателей, так что на них начали шикать с соседних коек.
Дабс улыбнулся. Его мысли свободно плыли, он думал о том, сколько всего произошло за последние несколько дней. А еще о должности. Эта тема не давала ему покоя, постоянно вклиниваясь в стройный поток сознания. Если поначалу возможность стать начальником вызывала лишь негативную реакцию, то теперь Дабс воспринимал все совершенно иным образом… Шарх, да он хотел стать надзирателем! Он понял это после последнего разговора с Торчем. Каким-то образом назначение стало восприниматься им уже как нечто само собой разумеющееся, и когда Дабс понял, что это вовсе не так, когда должность начала ускользать прямо из рук… Он вдруг страстно захотел получить свою добычу. Точнее не так: он не был готов уступить ее другому счастливчику. Мысль о том, что кто-то еще из бригады получит заветное место, обжигала Дабса, словно раскаленный нож. И дело тут было вовсе не в том, что простой парень внезапно превратился в корыстного властолюбца. Просто Дабс поочередно примерил роль надзирателя на каждого носильщика и пришел к выводу, что ни один из них не годился на роль управляющего так же хорошо, как он сам. Кто-то был слишком мстителен, кто-то слишком алчен, глуп, а кто-то просто опасен. Не то, чтобы у Дарси не было минусов, но он хотя бы четко знал, какие ошибки не следует совершать надзирателю, и никогда не относился к окружающим, как к дерьму. Впрочем, все это было очень, очень странно!. Основательно поразмыслив, Дарси принял для себя такую формулировку: «он готов стать надзирателем». Именно «готов», а не «хочет». Такая позиция почему-то прекрасно очищала совесть и успокаивала нервы. Готов… Да, он готов двигаться дальше. И что бы там ни задумал Торч, все обязательно будет хорошо.
Дабс прислушался к очередной шутке Кейка, улыбнулся и закрыл глаза. Все просто обязано быть хорошо!
— Стройся, ребятки, побыстрее! Эй, там, во втором ряду, вы что, шарховы дети, не знаете, как надо строиться, вашу душу? — громкий голос Торчеса привел толпу носильщиков в движение, но, так как на данный момент почти половина бригады состояла из новеньких, эффект от команд надзирателя был не особо впечатляющим. Строй разваливался, словно старый покосившийся забор, кто-то пытался втиснуться между уже выстроившимися товарищами, кто-то организовал третий ряд. Наконец, все нашли себе место и застыли в ожидании дальнейших команд надзирателя.
— Так-то лучше! Бестолочи мои… Не судите строго, новички еще… — мужчина, перед которым оправдывался Торч, понимающе кивнул головой. Дабс видел этого человека впервые — в этом не могло быть никаких сомнений, потому что вряд ли можно было забыть обладателя столь экзотической внешности.
Незнакомец обладал редким собранием колец, причем красовались они не только у него на пальцах, но и в ушах, в носу, а также в левой брови. Левую щеку мужчины украшал шрам, а на подбородке торчала куцая, но длинная бородка интересной формы: светлые волосы причудливо загибались на концах, как будто их специально подкручивали. Во рту сверкали и тускло поблескивали вставные зубы, изготовленные из разных металлов. Взгляд у мужчины был кислым, словно он только что съел какую-то дрянь, но что-то в его повадках выдавало опытного дельца. Незнакомец был среднего роста и средней же комплекции, подтянутый, но с наметившимся брюшком. Не старый, около сорока, или чуть больше. Одет ценитель колец был в короткие сапоги, свободные шаровары и такую же свободную рубаху. Поверх накинута толстая кожаная куртка, укрепленная дополнительными нашивками на груди и плечах. Но больше всего запоминалось в этом человеке то, что он держал в руках — небольшой тряпичный мешок, содержимое которого невозможно было не узнать. Монеты (причем Дарси был уверен, что золотые) наполняли кошель, и, судя по его размеру, можно было утверждать, что внутри находится не меньше двадцати полновесных гриффитов. Целое состояние!