— Эй, парни! Айда к нам!
По всей стоянке горели костры, заполняя пространство внутри стен неровным светом и пляшущими тенями. Возле одного из костров восседал Вито, кучер приветственно махал рукой, подзывая утомившихся работяг к себе.
— Что ж, надеюсь, у них много еды, — ухмыльнулся Грюнер.
Возле костра сидели трое, но двоих за языками пламени не удавалось как следует разглядеть. Только подойдя к костру, Дарси узнал плотную фигуру Ронко, а вот второго караванщика Дарси не знал.
— Ого, да вы с компанией! — Вито удивленно приподнял брови. Только сейчас Дарси заметил, что двое караванщиков, помогавшие ставить частокол, увязались вслед за друзьями.
— Ну, что ж, присаживайтесь, — возница развел руки в обезоруживающем жесте, — Мастер Форлин угощает!
— Не особо вкусно, но брюхо набить можно, — сержант откинул пару мешков в сторону, освобождая место у огня, — Садитесь, парни.
Над костром висел увесистый котелок, судя по всему, его содержимое только закипало.
— Вито, подай-ка нашим гостям своих сухарей. Не жмись.
— Я и не жмусь, — ответил дородный караванщик и протянул небольшой сверток Грюнеру.
Все расселись возле костра и достали по сухарю из запасов Вито. Обратно к владельцу сверток вернулся почти пустым, что вызвало тоскливый вздох возницы.
— Зато, может, похудеешь наконец-то, — улыбнулся Ронко.
— Я бы предпочел оставаться таким, каким меня задумал Грендир, — вяло отшутился Вито.
Один из неизвестных Дарси караванщиков вытащил что-то из своего вещевого мешка:
— Я тоже не с пустыми руками!
В руках у парня появились тонкие полоски вяленого мяса и пузатая бутыль.
— От еды не откажемся, а вот это, — сержант указал пальцем на бутыль, — ты лучше засунь обратно от греха подальше! Пить можно только в таверне — правило этого каравана.
— Прошу прощения, не знал, — парень поспешно засунул бутылку обратно в мешок, — в моем прошлом караване разрешали смочить горло на стоянке. Для храбрости.
— Для дурости скорее. Впрочем, у всех свои правила. Кому-то, может, и помогает. А мне для храбрости помогает только это, — Ронко вытащил из вещмешка короткие широкие ножны.
— Верденский тесак!
— Да ты знаток, парень! Он самый, — сержант любовно провел кончиками пальцев по узору на ножнах и спрятал оружие обратно, — Как зовут?
— Джазз, — караванщик пожал протянутую руку и искренне улыбнулся. Парень был круглолицым, судя по всему добродушным, и мгновенно располагал к себе. Самым запоминающимся в его облике был нос — он у парня был по-настоящему широким, и сразу привлекал к себе внимание. Джазз был немного ниже Дарси, но зато шире в плечах. А еще Джазз был неплохо одет. И куртка, и сапоги, и даже заплечный мешок — все было неброским, но вполне добротным и прочным. Кроме Джазза только только двое у костра могли похвастаться качественной одеждой, не входящей в стандартный комплект, который выдавали в караване — Вито и его бывший командир.
— Ронко. Для друзей — сержант Ронко. А как зовут твоего спутника? — седовласый вояка взглянул на пятого караванщика, который участвовал в ремонте частокола.
— Честно говоря, мы не знакомы.
— Да? Значит пришло время познакомиться. Как зовут, парень?
— Зигрид, — голос у человека был скрипучим и резким. Да и вообще, ничего удивительного не было в том, что Джазз не был знаком с представившимся. Зигрид представлял собой практически полную противоположность Джаззу. У мужчины были черные волосы до самых плеч и широкие кустистые брови. Кроме бровей ничего широкого в мужчине не было. Среднего роста, но очень худой, Зигрид был похож на ворона, что сложил крылья. Узкое, скуластое лицо, глубоко посаженные щелочки глаз, хищный нос, словно вороний клюв, и острый подбородок. Зигрид определенно не был обаятельным и располагающим к себе человеком.
— Рад знакомству, — Ронко сидел далеко и ограничился приветственным жестом вместо рукопожатия, — Вы ведь недавно присоединились к каравану, как и эти трое. Я немногих знаю здесь, но у меня отличная память на лица, — Ронко какое-то время смотрел в огонь, потом встрепенулся и блеснул глазами, — А знаете что? Раз уж мы все здесь собрались — есть предложение. Предлагаю скоротать время, пока готовится похлебка, за интересным разговором. Пусть каждый расскажет немного о себе: как попал в караван, откуда родом, что-то из жизни… Неважно. Я предпочитаю знать человека, с которым делю трапезу. Старая привычка… Ну, как? — сержант обвел взглядом сидящих вокруг костра мужчин, — Есть возражения?
Все молчали. Дарси лишь пожал плечами — скрывать ему было в общем-то нечего.
— Ну и отлично. Поскольку никто не выражает бурного желания начать разговор, видимо, честь быть первым достанется мне.
Ронко откинулся, устраиваясь поудобнее, затем откусил кусочек вяленого мяса, который протянул ему Джазз, и начал рассказ.
— Итак, мое имя Ронко. Я родился в маленькой деревушке в окрестностях Вердены. Сейчас этой деревушки уже нет и в помине. Мои родители переехали в город, когда я был еще юнцом. Там я нашел себе занятие по душе. Джазз узнал мой меч. Верденский тесак — так называют оружие, которое используют в нашей армии. Я пошел на службу в четырнадцать. В двадцать стал сержантом. В двадцать пять должен был стать лейтенантом. Но не стал… В армии все так же, как и везде: подружился с нужным человеком, выполнил приказ быстро и без вопросов — добился поблажек. А у меня всегда было собственное мнение, которое не всегда нравилось начальству, — Ронко усмехнулся, — А у начальства порой случались приказы, которые не нравились мне. Но я любил службу — это главное. А потом одна тварь решила полакомиться моей ногой. Я, конечно, убил дрянь, но вот начальство решило, что я стал недостаточно проворным. И вот я здесь. Конечно, можно было пойти и в охрану каравана. Но с некоторых пор я разлюбил долгую ходьбу.
Ронко задумчиво улыбнулся и погладил колено, а затем поднял глаза на собравшихся.
— Ну, что? Кто следующий? Может быть ты, Вито?
— Я бы с удовольствием, сержант, но кто-то должен следить за ужином.
— Ты и так слишком много времени посвящаешь еде. Давай, парень, ничего не станет с этой кашей за две минуты. Я хочу послушать твой рассказ.
— Ну, что ж, — Вито вытащил из котла большую ложку, которой помешивал варево, и вздохнул, собираясь с мыслями. Видимо, любовь к еде у дородного кучера была все же сильнее любви к разговорам.
— Я родом из Вердены. Родился и вырос в торговом квартале. Наша семья держала небольшую лавочку — мы выкупали всякую всячину у охотников и скитальцев — в основном целебные травы, а затем делали настои и продавали. Обычно дела шли хорошо, но однажды случилась беда… Долгое время шли дожди, и люди перестали выходить из города. Товар закончился, лавка стояла закрытой. Тогда старшие мужчины сами отправились за стены. И не вернулись. Я остался за главного. В нашей семье было много детей — у меня аж пять сестер, да младший брат. Все они хотели что-то есть. А единственное место, где такому здоровяку, как я, всегда рады, и платят достаточно хорошо — армия. Я отслужил десять лет, и единственный человек, благодаря которому я до сих пор жив — это сержант.