Вито отсалютовал Ронко и получил кривую ухмылку в ответ:
— Не люблю лишних похвал, но эта — заслужена! Перед вами сидит самый худший солдат в моем подчинении за все время службы.
— Сержант спасал мою шкуру раз десять, не меньше.
— Больше.
— Больше, — невесело улыбнулся Вито, — Однажды сержант притащил меня в город на себе. Только мы и выжили из всего отряда.
— Поганый был денек.
— Да.
Оба задумались, и у костра повисло тягостное молчание. Только трещали ветки в огне, да от соседей долетали обрывки разговоров. Вито вновь занялся похлебкой, Ронко не отрывал глаз от огня. Прошла пара минут. Затем Джазз прочистил горло:
— Эмм, если рассказ окончен, — Джазз сделал паузу, но ответа не последовало, — Ну, тогда, пожалуй, я расскажу о себе…
Ронко кивнул в знак согласия.
— В общем-то, ядомой возвращаюсь. Караван, с которым до Рэты добрался, ушел давно. Так что пришлось подыскивать новый. Что тут сказать? Это не первое путешествие в моей жизни. Когда я был еще маленьким, наша семья перебралась в Харенбор из Бриксби. Так что я пару раз навещал дальнюю родню, мотался туда-сюда между двумя городами. Потом с караваном на север ходил, было дело. Меня вообще жизнь побросала: что я только не делал, и кем только не поработал. Сначала отец меня своему мастерству научить пытался — по дереву резать. Но к этому я оказался неспособен — все же лучше у меня ломать получается, чем строить. Короче, брат мой дело освоил вместо меня. Потом подмастерьем к кузнецу устроился — думаю, мол, там моя сила пригодится. Так тоже не задалось: с мастером через полгода поссорился — вылетел. Конюхом был, сборщиком был, охранником… Собственно, так и невесту свою встретил. Отец у нее — трактирщик, в Харенборе вроде как один из лучших считается, а я в охране у него стоял. Ну, когда завертелось, я к отцу ее пошел: так и так, говорю — жениться надумал. А отец — в отказ. Как-так, дочь единственную, голубку, Сатиночку, да за проходимца какого-то? Я его и так уговаривал, и эдак — в конце концов согласился, но с условием! Если хочу в семью войти — значит пользу делу приносить должен. Трактир тестя моего будущего чем знаменит? Уж точно не самый большой, да и не самый богатый. Но подают в нем только лучшую еду и алкоголь, причем такую, которую в Харенборе днем с огнем не сыщешь. Пробовали когда-нибудь Рэтское черное?
Дарси, Вито и Зигрид разом кивнули.
— Ну, вот. Мало где его найти можно. А все почему?
— Черный корень. Растет только в болотах Имса, — не раздумывая, ответил Дабс.
— Точно, — улыбнулся Джазз, — только там. И промышляют его лишь несколько человек, потому что только у них хватает смелости и наглости лезть в эти самые болота. Так вот, отец Сатинки с одним из таких копателей корней договор заключил и регулярные поставки с караванами получал. А тут два месяца — и ничего. Все запасы кончились. Короче, отправил меня тесть в Рэту разобраться, денег дал на дорогу, объяснил все. Добрался я до Рэты, начал искать копателя этого — дочь его меня встречает… Так и так, мол, нет у вас больше поставщика — не вернулся мужик. Но мне-то обратного хода без корней этих нет… Короче, три недели почти я в Рэте провел. С каждым копателем познакомился — один только согласился поставки возобновить. Деньги все истратил, на обратную дорогу ни гроша почти не осталось. Так что приходится теперь обратный путь честно отрабатывать, правда, так оно, может, и лучше — не привык я сиднем сидеть и ничего не делать.
— Хорошая черта, парень — тесть твой доволен будет зятем, — Ронко слегка повеселел и приободрился.
— Да уж надеюсь.
— Ну, что там с похлебкой, Вито?
— Пока не готово, сержант.
— Ну, тогда еще поговорим. Кто следующий? — сержант оценил всех сидящих у костра и остановил взгляд на Дарси, — Ты как, парень, готов поделиться с нами?
Дабс улыбнулся и пожал плечами:
— Почему бы и нет? — пара секунд понадобилась ему, чтобы собраться с мыслями и понять, с чего начать свой рассказ. Нужное воспоминание нашлось быстро, — Я расскажу об одном вечере, после которого все пошло наперекосяк. Случилось это примерно два с половиной месяца назад в кабаке «Толстый Свин» на самой окраине Рэты. Я тогда выиграл очень хорошую сумму! Я ведь не торговец, не ремесленник, не стражник и не караванщик — всю свою жизнь я зарабатывал деньги на ставках. И ставил я в основном на себя. Моя сестра всегда утверждала, что рано или поздно это приведет к чему-то плохому. И, наверное, в чем-то она была права…
Вито оторвался от перемешивания похлебки:
— О каких ставках ты говоришь, друг?
— Ставки на пэнг прежде всего. Я стал зарабатывать на этой игре в пятнадцать. В шестнадцать меня впервые избили за жульничество, хотя я не жулил — просто некоторые никогда не признаются в неумении играть, даже если проигрывают последние штаны. Потом были другие драки… Много драк. И однажды я понял две вещи. Первое — я настолько хорош, что со мной уже боятся играть. И второе — дерусь я не хуже, чем играю. С тех пор я почти перестал играть в пэнг. В основном ставил на других игроков. А сам начал драться. За деньги, конечно.
— Ты о кулачных рингах? Они же запрещены! — удивился Джазз.
— Запрещены, — снисходительно улыбнулся Дабс, — воровство тоже запрещено. Однако же, кто-то ворует? Кстати, многих из «ночных ремесленников» в Рэте я знаю лично, добрая половина моих друзей детства промышляла именно этим. Но только не я. А вот набить морду человеку, когда он сам об этом просит — совсем другое дело! Тем более, что у меня всегда было преимущество: кто заподозрит в таком парне как я серьезную угрозу? Нет… Я же не Баф, и даже не Грюнер, — Ронко с пониманием кивнул, — А заодно и ставки лучше, если, конечно, на самого себя ставишь. В общем, я даже стал знаменитым. Конечно, бои — это дело опасное. Но мы никогда не дрались без накладок на кулаках, и всегда наготове стояла пара здоровяков, чтобы растащить особо кровожадных ребят. Так что большие проблемы случались на моей памяти только два раза. Но трактирщики откупились — так что в итоге стража списала все на случайную смерть в уличной потасовке, и никого не казнили.
Дарси ненадолго замолчал, и этим воспользовался Джазз:
— Так, значит, трактирщики в Рэте держат подпольные бои?
— Да, а кто же еще? Впрочем, если это профессиональный интерес, друг, то, думаю, в других городах дела обстоят точно так же.
Джазз смутился. Дарси тем временем продолжил прерванный рассказ:
— Кажется, я отвлекся. В общем, это был очередной бой. Я выиграл, хотя и пропустил пару ударов, и решил ненадолго задержаться в трактире — люблю иногда охладить нервы хорошим пивом, а в Толстом Свине подают отличный светлый эль. Но лучше бы я сразу пошел домой. Я говорил, что некоторые парни просто не могут признать свое поражение. Именно в тот вечер на моего противника поставил какой-то заезжий купец из Харенбора. Он сидел там, в зале, и кипятился. И пил. Я не обратил на него особого внимания, а зря, как выяснилось. На улице меня уже ждали. Дали отойти от трактира и кинулись из-за угла — видимо, охранники этого остолопа, сам же шархов дурень стоял рядом и что-то повизгивал. Я понял, что дело серьезное, только когда увидел их дубинки. В общем, было не просто — оба амбала, да еще и после первой драки. Но я все же победил. Они врезали мне пару раз своими дубинами, и я еле дополз до дома. Но вот они никуда не поползли, и этот идиот-купец тоже. Его я вырубил последним, с особым наслаждением. Ох, как он верещал! А на утро за мной пришли. Выдернули из койки — я еще и не соображал ничего толком, когда меня доставили к их лейтенанту. Я даже помню его имя — Милди — здоровенная такая рожа. Ты, говорит, ограбил почтенного купца. Я говорю, мол, нет, не грабил никого — напали на меня. «А зачем почтенному купцу на тебя нападать?» «В трактире столкнулись». Позыркал он на меня, а потом, говорит — обыскать. А у меня в кармане как раз выигрыш вчерашний. Почти ровно столько, сколько и пропало у этого торгаша. Ну, и все. На следующий день я попал на отработку. И работал бы там еще долго, если бы в один прекрасный день Мастеру Форлину не понадобились рабочие руки.
— Хорошая история, парень, — хитро прищурился Ронко, — хоть ты и не рассказал, почему решил стать караванщиком.