Красин открыл глаза, поймал на себе взгляд Елены, пытливый, настороженный, и подумал: «У нее не только глаза кошачьи, но и натура — за версту опасность чует».
— О тебе… Басманова.
— Вспомнил, где познакомились?
— Вспомнил.
— Расскажи.
— Могу только показать.
— Покажи.
— Там, — махнул рукой Красин. — В среднем ящике письменного стола.
Несколько минут в комнате стояла тишина. Басманова просматривала бумаги Красина, пытаясь отыскать документ, касающийся лично ее, а Красин, наблюдая за ней, ждал реакции — как воспримет Басманова сию находку?
«Документ», как и ожидал Красин, особо гневных эмоций не вызвал, а вот его старое удостоверение, в котором черным по белому писано, что он, Красин, является следователем по особо важным делам при генеральном прокуроре СССР, повергло Басманову в шок.
— Бог мой! — воскликнула она. — Под важняка закатилась! Сама. Как яблочко… — Елена швырнула удостоверение обратно в ящик, захлопнула его и повернулась лицом к Красину. — Ну и что? Теперь пытать будешь?
— Задам несколько вопросов.
— Задавай!
— Тебе было хорошо со мной?
— О-очень!
— А с Гавриловым?
Басманова налила себе рюмку коньяка.
— Ты что, ревнуешь?
— В каких вы сейчас отношениях?
— Друзья.
— Кто тебе помог устроиться в банк?
— Гаврилов.
— Он что, знаком с директором банка «Лира»?
— Он и есть директор, — удивилась Басманова.
«Вот это удача!» — подумал Красин и, пытаясь скрыть улыбку, расползавшуюся по лицу, как кусок масла на горячей сковородке, быстро приподнялся и закурил, окутав себя облаком дыма.
— Почему вы расстались с Гавриловым?
— Мы не расстались — прекратили отношения. А причины… У него семья — двое детей, жена, которую он любит… но дело не только в этом… После убийства Крайникова, Пшеничного, Кариновского он стал совершенно другим человеком — злым, раздражительным… Однажды даже на меня наорал… Ты, говорит, Басманова — ведьма! С кем ни переспишь — покойник, на тот свет товарищ отправляется!
— Не беспокойся, — улыбнулся Красин. — Я на тот свет не собираюсь. — Он погасил сигарету. — На столе бумага, ручка… Нарисуй мне телефон Гаврилова… Теперь свой… А теперь иди ко мне… Мы совершим с тобой еще один бросок на юг…
Красин проснулся в двенадцатом часу. Повернулся на бок — Елены рядом нет, все чисто, прибрано. Он набросил халат и прошел к столу. Прочитал:
«Я подумала и решила: наша встреча — случайность. Счастливая случайность! Что же касается тебя… Впрочем, за тебя я решать ничего не собираюсь… Аванс возвращаю — сидит во мне маленькая надежда, что мы с тобой еще не раз совершим бросок на юг…
P.S. Впереди выходные… Может, и впрямь на пару дней махнем на юг? Представь: на юге — бросок на юг… Милый, да мы с тобой в Турцию вылетим!»
«А что, я уже три года без отпуска… Если Скоков разрешит… — Красин улыбнулся, набрал номер Гаврилова, но тут же бросил трубку на рычаги. — Не торопись, вспомни, что он за личность, на чем его можно поймать… прижать… припереть к стенке, да так, чтобы не вырвался. Чтобы не вырвался», — повторил Красин и, поставив себя на место Гаврилова, принялся размышлять…
Мы живем в страхе перед завтрашним днем не потому, что боимся будущего, а потому, что помним прошлое. Гаврилов помнил — Крайников. Он сотворил с ним такое, что ему небо с овчинку показалось…
Их представили друг другу на презентации какого-то нового фильма в Доме кино. Название фильма Гаврилов забыл, а вот Крайникова запомнил. На всю жизнь. Перед ним, улыбаясь, стоял почтенный седеющий человек благородной внешности. Собранный взгляд, прямой, с гордо очерченными ноздрями нос, светлые аккуратно зачесанные волосы. Костюм серый, тщательно отутюженный, явно не фабричного производства, сидел безукоризненно. Элегантные ботинки, со вкусом подобранный галстук… В общем, весь он состоял как бы из одного куска, без малейшего изъяна, без самой малейшей трещинки.
«Да-а! — восхищенно крякнул Гаврилов. — Не перевелись еще на Руси Морозовы и Рябушинские. Аристократ, воспитание чувствуется!»
— Должность генерального директора банка вас устроит? — спросил Крайников, когда они, отобедав в ресторане и простившись с друзьями, расположились в фойе покурить. — Полная независимость… Набираете сотрудников, определяете каждому оклад, впрочем, оклад пусть каждый положит себе сам — этим вы добьетесь более выгодного впечатления о нашей фирме, и… как говорил Остап Бендер: «Командовать парадом буду я».