— И вкладчики пошли забирать деньги? — спросил Красин.
— Да.
— Это крах?
Гаврилов неторопливо закурил, выпустил под потолок колечко дыма и, подумав, сказал:
— В принципе мы могли бы выкрутиться — у нас есть деньги, и немалые, но Скалон запретил их трогать. Сказал: «И не вздумай прикасаться. Руки отрублю!»
— Чем он это мотивирует?
— Ничем. Нельзя, говорит, и все. Точка!
— Большие деньги?
— Около сорока миллионов. «Зеленью», — с трудом разлепил губы Гаврилов.
— Кому они принадлежат?
— Вкладчикам, естественно.
— Фамилии можете назвать?
— Нет.
— Почему?
— Потому что это тайна, покрытая мраком: деньги кладут на предъявителя.
— Ну и что?
— Как что? Сберкнижка — у одного, талон — у другого.
— Значит, вы все-таки пытались эту тайну раскрыть, — усмехнулся Красин. — Удалось?
— Увы! — развел руками Гаврилов.
— На чем же вы споткнулись?
— У нас более восьмидесяти пяти тысяч вкладчиков…
— И ни одного компьютера, — язвительно заметил Красин, — который мог бы вам выдать с десяток нужных фамилий. Не поверю, Георгий Степанович! Не могу поверить! Это задачка для студента первого курса экономического факультета МГУ… Сорок миллионов делим на десять… Сколько получается? Правильно. Четыре миллиона. Затем закладываем в компьютер счета примерно с такими суммами, и он через пару минут выдает интересующие вас фамилии. Как видите, ничего здесь сложного нет. А вы мне мозги морочите! Зачем?
Гаврилов мгновенно превратился в простецкого парня с располагающим честным лицом и доверчивой улыбкой.
— Откуда вам известно, что физических лиц должно быть ровно десять?
— Я сказал: примерно.
— Теперь вы изволите от меня что-то скрывать. Долго мы…
Красин резким движением руки заставил Гаврилова замолчать.
— Георгий Степанович, поверьте на слово: это как раз тот самый случай, когда… В общем, чем меньше знаешь, тем лучше спишь.
— И все-таки меня устроил бы более конкретный ответ.
— Пожалуйста! — взорвался Красин. — Если вы хоть во сне произнесете вслух одну из этих фамилий, вас уже утром заживо сожгут! Вас, вашу жену и ваших детей! Понятно?
— Извините, — испуганно пробормотал Гаврилов.
— Перед женой извиняйтесь, — резко ответил Красин. — Список уничтожили? — Он бросил острый, короткий взгляд на «дипломат», стоявший у ног Гаврилова, и последний, перехватив этот взгляд, озадаченно помял подбородок.
— От вас действительно ни черта не скроешь. — Он раскрыл «дипломат», вытащил из верхней папки лист бумаги и протянул Красину. — Но вы ошиблись: их не десять — восемь.
— Это не имеет значения. — Красин быстро пробежал глазами список фамилий, выделил две и, убедившись, что прав, облегченно вздохнул. — Где второй экземпляр?
— Я сделал только один.
— А теперь объясните механику вашего расследования.
— Разве это интересно?
— Вы могли наследить, Георгий Степанович. Так что, если вас заподозрили или заподозрят, крышка не только вам, но и мне. А мне жить хочется. Я должен выйти из этой игры победителем!
— Хорошо, — кивнул Гаврилов. — У нас в банке работает оператором Басманова… Помните ее?
— Прекрасно.
— Так вот, роман у меня с ней закончился, а отношения сохранились хорошие, я ей доверяю… Однажды мы с ней вместе обедали, и я так, как бы между прочим, спросил: есть ли еще людишки, которые на предъявителя деньги кладут? Есть, говорит, и довольно много.
— А разве такая форма оплаты еще существует? — спросил Красин.
— В одних банках существует, в других — нет. Все зависит от хозяина — что хочу, то и ворочу!
— Понятно, — сказал Красин. — Компьютер, с которым вы работали, чист?
— Все стер, не беспокойтесь.
— Как долго еще продержится ваш банк?
— Не знаю. Паника уже началась… Может, две недели, может, три. Если Скалон, конечно, не предпримет какие-нибудь экстренные меры.