Сегодня 31 мая, думаю я. Мой день рождения. И именно сегодня мой сын Стивен убежал из дома, прихватив, как выяснилось, пачку денег из бумажника Патрика. А еще сегодня я опять поеду в Мэриленд, в нашу «крабью нору», на тайное свидание с Лоренцо.
Из города мы договорились выехать разными путями, и теперь я тащусь по битком забитому автомобилями шоссе на юг, в сторону того хайвэя, который пересекает весь Вашингтон, и через некоторое время проезжаю мимо рыбного рынка, который находится все там же, на берегу. Интересно, думаю я, откуда сюда привозят рыбу. Из штата Мэн? Из Северной Каролины? Вполне возможно. Я стараюсь не думать о тех, кто работает на рыборазделочных фабриках, потрошит рыбу, очищает от чешуи, упаковывает, замораживает. Возможно, и мне тоже когда-нибудь придется этим заниматься с утра до ночи и без какой бы то ни было оплаты. И меня тоже будет постоянно преследовать рыбная вонь, словно прилипшая к коже…
Лин была не права, говоря, что наша экономика разваливается. Она, может, и не процветает, но тем не менее движется вперед с некой постоянной рабочей скоростью. Производительные силы в нашем государстве отнюдь не разрезали пополам, их всего лишь перегруппировали, перераспределив нагрузки. Мужчин, раньше занимавшихся неквалифицированным трудом, попросту заменили женщинами или некими «неправильными» людьми, которых представители Движения Истинных сочли недостойными существования в одном с ними обществе. А промышленность – самые разные ее отрасли и в том числе и такая всеобъемлющая отрасль, как органы управления, – прямо-таки охотится на молодых мужчин, только что закончивших университеты, тщательно подбирая даже самых юных и неумелых, лишь бы заполнить те прорехи, которые образовались после ухода с работы женщин; особым спросом пользуются директора, врачи, юристы и инженеры.
Это поистине выдающееся и весьма действенное преобразование всей социальной системы.
Я весь день тщетно пытаюсь заставить себя не думать о Стивене, но мне удалось лишь загнать эти грустные мысли вглубь. И вот теперь моя печаль, точно выбив пробку, изливается наружу, и у меня нет сил обвинять его, хотя мне столько раз хотелось это сделать. Чудовищами не рождаются. Никогда. Ими становятся, причем постепенно – их создают другие, кусок за куском, конечность за конечностью, и те безумцы, которые создают этих искусственных чудовищ, заблуждаются, считая, подобно зашедшему в тупик Франкенштейну, что всегда и все знают лучше других.
Стивен, конечно, далеко не уедет, даже имея при себе ту вполне приличную сумму денег, которую украл у отца. А уж обратный путь домой он отыскать сумеет. Вот то единственное, во что я обязана верить.
Машин на шоссе становится меньше, и это очень кстати, потому что как раз в этот момент я и не выдерживаю, слезы все-таки прорываются и начинают течь у меня по щекам, но мне, к счастью, уже пора сворачивать на ту дорогу, что ведет к Чесапикскому заливу, в любимые края Уильяма Стайрона, где водятся голубые крабы и яхты скользят под парусами по глади вод. Я выбрала самый длинный путь, зато очень спокойный, и это дало мне время немного подумать.
Если наша сыворотка способна излечить от афазии Вернике – а я очень на это рассчитываю, – то я попрошу Моргана разрешить мне послать одну дозу матери в Италию. Эта моя личная маленькая выгода – единственный луч света в расстилающихся передо мной и весьма мрачных перспективах на будущее. Не очень-то много, но все же хоть какая-то малость, позволяющая держаться.
Автомобиль Лоренцо уже стоит на дорожке, ведущей к хижине, и корпус его успел так раскалиться, что воздух над ним дрожит от зноя. Я и не сомневалась, что он в любом случае приедет первым – можно увезти сумасшедшего итальянского водителя из Италии, но и этим его от привычки к сумасшедшей езде не избавишь. Я специально проезжаю мимо его машины и направляюсь на следующую парковку, где я ни разу не видела ни одного автомобиля с тех пор, как Лоренцо снял эту хижину. Нами давно установлено правило: тот, кто приезжает первым, паркуется возле дома; второму же приходится ставить машину на этой дальней и всегда пустой стоянке. Впрочем, первой я еще ни разу не приезжала.