Некоторое время Морган тупо молчит, потом сухо сообщает:
– Этим уже занимаются. Другая команда. Размножением белковых тел, я имею в виду.
Верно. И реверсивным процессом тоже. Золотая команда, должно быть, сегодня гудит как пчелиный улей.
Я киваю Лоренцо и указываю на холодильник для хранения образцов у него за спиной, затем зажимаю трубку интеркома между ухом и плечом, оставляя руки свободными, и поднимаю вверх шесть пальцев, а затем только один.
– Замечательно, – говорит Лоренцо, неслышно открывает холодильник, пересчитывает пробирки и одними губами спрашивает у меня: – Это Морган?
Я пожимаю плечами, словно говоря: Кто же еще?
– Джин? Лоренцо? Вы меня слышите? – доносится из трубки голос Моргана. – Повторяю: миссис Рей уже доставлена, и через несколько минут мы привезем ее к вам.
– Хорошо, Морган. Я поняла. – И я вешаю трубку.
Вчера ночью или сегодня утром я спросила Патрика о жизнеспособности «обратной» сыворотки, превращающей наше драгоценное средство для исцеления страшного недуга в биологическое оружие.
– Да, эта задача вполне выполнима и без формул Лоренцо, – сказал он. – Особенно если у них в Золотой команде имеются приличные химики. – Он снова просмотрел записи – на сей раз моим «способом», разом перелистывая страницы, а не переворачивая их и аккуратно складывая в стопку слева от себя. Думаю, он просто очень не хотел снова наткнуться на стихотворение Лоренцо. Ему вполне хватило и одной пощечины. – Они определенно сумеют с этим справиться, но не так быстро. Понимаешь, сперва они должны будут разрушить созданный продукт, то есть вашу сыворотку, а уж затем…
Из остального я мало что поняла, хотя Патрик и старался объяснять доходчиво. Все-таки химик из меня никакой.
– Лоренцо, – спрашиваю я, понизив голос до еле слышного шепота, и достаю из холодильника ту единственную пробирку с сывороткой, а из шкафчика рядом две упаковки стерильных шприцев и старательно делаю вид, что внимательно их изучаю, – а те записи, которые ты дал мне, существуют в единственном варианте?
Он резко бьет ладонью по лабораторному столу, вскакивает и рысью выбегает в помещение с мышами и кроликами, а потом почти сразу я слышу, как с шипением открывается и закрывается дверь, ведущая из лаборатории в коридор.
Глава шестьдесят первая
Лин, хоть ее здесь и нет, руководит всеми моими приготовлениями. Ее записи идеально аккуратны и подробны – это, по сути дела, четкий план каждой операции. Если бы она была рядом, мне не пришлось бы делать и саму инъекцию, благодаря которой в кровь миссис Рей будет введен определенный набор протеинов и стволовых клеток. Все это сделала бы Лин через стратегически найденное мной отверстие в черепе пациента – но для самой операции я себя достаточно умелой по-прежнему не чувствую.
Словно предвидя свое внезапное исчезновение, Лин сумела теоретически объединить две отдельные процедуры. Я откладываю в сторону план введения сыворотки непосредственно в головной мозг и, морщась, рассматриваю фотографии черепов, разнообразных иммобилизирующих конструкций и крайне неприятных на вид инструментов и думаю о том, каким же крепким орешком надо быть, чтобы все это испробовать на себе. И я вспоминаю ту женщину, которая где-то еще в 1970-е сама себе просверлила голову электросверлом. Она говорила, что это открыло ее разум.
Верно.
То, что я сейчас собираюсь сделать, технически гораздо проще, поскольку миссис Рей должны будут заранее ввести катетер с соответствующим средством еще в той частной лечебнице, где она сейчас находится. Туда, как мне кажется, она и вернется после завершения опыта, поскольку дома у нее, похоже, больше нет, а ее сын Дэл находится вне пределов досягаемости. Какую-то услугу я ей, конечно, оказываю, но я совсем не уверена, что этой старой женщине, создавшей мой чудесный сад, не лучше было бы остаться в ее нынешнем состоянии. Тогда она, по крайней мере, продолжала бы не понимать, что происходит, и не узнала бы, что случилось с ее сыном и невесткой, даже если некий бюрократ в стандартном деловом костюме и вздумал бы сообщить ей об этом.
И не узнала бы, где сейчас ее внучки.
Предложение Лоренцо все еще в силе, но сейчас я никак не могу обсуждать эту тему даже с самой собой. Только настоящее чудовище способно запросто впрыгнуть в самолет с поддельным паспортом, бросив четверых детей! А с другой стороны, я буду, черт побери, полной идиоткой, если останусь, совершенно точно зная, какая судьба ждет мою дочь и моего будущего ребенка!