Да, для этого нужно быть прямо-таки сверхъестественной идиоткой. И все же в обоих случаях я проигрываю.
Главная дверь с шипением открывается и снова закрывается, и в пустой лаборатории отчетливо слышны приближающиеся шаги. Мыши пищат, недовольные вторжением в их пространство чужака.
– Энцо?
Но это не Лоренцо. Это и впрямь чужаки – Морган и с ним некий молодой человек в форме уборщика, который катит инвалидное кресло с миссис Рей.
Она выглядит сильно постаревшей с тех пор, как я в последний раз ее видела.
Стивен, который сейчас, поступив как последний дурак, тщетно пытается отыскать любимую девушку, еще только начинал сражаться с таблицей умножения, когда у нас впервые появилась Делайла Рей со своими грандиозными планами насчет моего сада. Ключи от управления государством находились тогда в руках первого в истории чернокожего президента Америки, и миссис Рей была в отличной форме, все время говорила о политике, о своих надеждах на будущее и о том, что «давно пора, дарлин, этой стране встать на правильный путь». Она всегда называла меня «дарлин», очаровательно, как и все южане, глотая последний звук.
Пока у нее не случился инсульт.
А вскоре после этого тот президент, на которого возлагались такие надежды, передал ключи от управления новому, сменившему его на этом посту, и уж этого-то человека миссис Рей никогда бы не назвала «дарлин» и не стала бы говорить, что он все же обладает определенной харизмой, а значит, на него можно как-то надеяться – короче, она вообще не стала бы применять к нему те положительные характеристики, для которых у нее раньше всегда находилось так много слов.
Помнится, в тот день я позвонила ей, поскольку у меня возникли некоторые проблемы с одним из розовых кустов, и трубку взял ее сын. Он-то и сообщил мне новости об инсульте и последовавшей за этим афазии. Я до сих пор слышу, какая надежда вспыхнула в его душе, какая отчаянная радость послышалась в его голосе, какое напряженное ожидание повисло в воздухе подобно грозовой туче, когда я рассказала ему, какими исследованиями занимаюсь.
– А вдруг ваша сыворотка не сработает? – вырвалось у Дэла. – И моя мать по-прежнему будет нести всякую бессмыслицу, которую никак не разгадать?
– Тогда мы попробуем еще раз, – уверенно сказала я. – Будем пробовать снова и снова, пока не добьемся нужного результата.
После этого-то он и упомянул о деньгах. А я велела ему даже не думать об этом, потому что никакой платы не потребуется.
Я поворачиваюсь к своему первому пациенту, старой женщине в инвалидном кресле, которая растерянно озирается в белой пустоте лабораторного помещения, и спрашиваю: «Как вы себя чувствуете, миссис Рей?», хотя прекрасно знаю, что она воспримет это всего лишь как некую цепочку незнакомых слов.
Делайла Рей, ботаник от бога, которая создала мой сад, которая так любила поговорить со мной о политике и о рецептах пирогов, смотрит на меня словно сквозь плотный занавес смущения и непонимания.
– Красивые огоньки сегодня. Печеньице для ваших мыслей, а я и не знаю, когда «Ред Сокс» сплетничают и несутся галопом. Кстати, давление-то сегодня повысится! – Речь у нее плавная, ничуть не затрудненная и… совершенно бессмысленная.
Последнее я как раз и надеюсь изменить.
Оглядываясь назад, я уже не могу вспомнить, чего я в эту минуту ожидала: успеха или провала, но в своих мечтах я всегда представляла себе, как эта старая женщина впервые после перенесенного инсульта произнесет слова, наполненные настоящим смыслом. Я настолько волнуюсь, что замечаю, как сильно трясутся у меня руки, лишь когда уже набираю в шприц жидкость из нашей единственной пробирки с сывороткой.
– Так. Дай-ка лучше я. – Я была настолько поглощена воспоминаниями, что не заметила, как Лоренцо вошел в лабораторию.
Он отнимает у меня пробирку и шприц и умело набирает необходимое количество сыворотки – в полном соответствии с инструкциями Лин, – затем дважды стучит по шприцу косточкой большого пальца и подносит его к свету.
Я вопросительно на него смотрю.
Лоренцо кивает Моргану, давая понять, что пора, и парень в костюме уборщика вкатывает кресло с миссис Рей в подготовленную мной «операционную». Лоренцо берет меня за руку, и я вижу, как он качает головой: «Записей нет».
Значит, в руках у Золотой команды – кто бы в нее ни входил – теперь и наша сыворотка, и наши формулы.
– Ну, хорошо, – говорю я. – Давайте приступать.
– Билеты уже у меня, – еле слышно сообщает мне Лоренцо, но Морган тут же высовывает нос из «операционной» и спрашивает: