Какой-то мужчина в бифокальных очках со стеклами толщиной с кирпич кладет перед нами на стол две толстые папки-скоросшивателя – по одной на каждого. На папках золотыми буквами написано: СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО. А внутри оказывается большая часть тех данных, что хранились в моем лэптопе. Мужчина в бифокальных очках собирается тут же уйти, но я успеваю заметить в его унылой фигуре еще один проблеск золота – на безымянном пальце левой руки у него обручальное кольцо. Морган тем временем поворачивается к солдату, застрелившему шимпанзе – а он даром времени не теряет, – думаю я, – и дает ему какие-то указания, но слов я разобрать не могу.
– Джианна, – говорит Лоренцо и крепко сжимает мой локоть, но на меня не смотрит. Его взгляд блуждает по лаборатории, затем он поворачивается ко мне и стучит по тому пальцу левой руки, на котором носят обручальное кольцо.
Рабочее кресло, на котором я сижу, принадлежит к числу тех регулируемых устройств, где под сиденьем имеется специальный подъемный механизм. Я опускаю руку, нажимаю на рычаг и поднимаю сиденье так высоко, что теперь и мне видна большая часть лаборатории. Люди работают, но видно, что они устали: они скребут в затылках, крутят в руках автоматические карандаши, трут воспаленные глаза, и почти на каждой левой руке, которая мне видна, красуется золотое обручальное кольцо.
И у каждого в глазах застыл страх.
– Это ведь не волонтеры, Энцо. Да?
Он качает головой: да.
– О господи! – Значит, практически каждый мужчина в этой команде женат и, возможно, имеет детей. – На это-то они их и поймали, – говорю я.
А Морган, который, похоже, закончил читать лекцию бедному солдату – тот выглядит так, словно ему только что выдали последний в его жизни чек с зарплатой, – возвращается к нам и бодро заявляет:
– Мне нужна формула сыворотки, ребята. К сегодняшнему вечеру. А к завтрашнему утру мне нужна уже сама сыворотка. Действующая.
– Но мы же только что создали одну действующую сыворотку, – говорю я. – И все пробирки с ней у вас. Все пять оставшихся. – Я заставляю себя сдержаться, когда Морган снова с упреком заводит свое «Джин, Джин, Джин…», и обеими руками вцепляюсь в край лабораторного стола, чтобы, не дай бог, не поддаться искушению и прямо сейчас не удушить этого урода.
А он с улыбкой поясняет:
– Вы создали одну сыворотку, Джин, а сейчас мне нужна еще и другая.
Я изображаю полное непонимание.
И Морган, хлопнув в ладоши, принимается живо объяснять:
– Ну, хорошо. Позвольте мне изложить все простыми словами. У нас запущен процесс выработки сыворотки «анти-Вернике». Она отлично работает. Мы все видели, как миссис Как-Ее-Там совершила невероятный прыжок от идиотской болтовни к восхищенному любованию забавным кроликом.
– Ее зовут миссис Рей, – говорю я. – У нее есть имя.
– Да какая разница! А теперь нам нужна такая же сыворотка, но другой направленности.
Лоренцо удивленно округляет глаза.
– Вам нужна семантическая противоположность, Морган?
Если этот лингвистический «пинок» и раздражает нашего босса, то он этого не показывает. А возможно, шутка Лоренцо просто оказалась ему не по зубам. Морган никогда не отличался способностями к лингвистике.
– Мне нужна полная противоположность той сыворотки, образцы которой вы мне уже передали. Мне нужен нейропротеин, который вызывает афазию Вернике, и он мне нужен к завтрашнему дню. Так что принимайтесь за работу.
Лоренцо не выдерживает первым.
– Что же все-таки они вам пообещали, Морган? Пожизненное членство в самом лучшем клубе Вашингтона с лучшими девочками? Я не знал, что у тебя до сих пор встает.
– Просто выдайте мне то, что я хочу получить.
В данный момент каждая пара глаз в лаборатории устремлена на нас.
– Нет, – коротко говорю я.
Морган наклоняется ко мне так близко, что чуть не касается носом моего носа.
– Извините, не понял. Я что-то вас не расслышал.
– Я сказала: «Нет». Это отрицательный ответ, Морган. То есть отказ удовлетворить вашу просьбу. Или – противоположность согласию.
Впервые за все время, что я его знаю, Морган смеется. Это даже не смех, а такой поверхностный смешок с придыханиями.
– Это не просьба, Джин. – Он смотрит на свои наручные часы, вздыхает, словно даром потратил слишком много своего драгоценного времени, и подзывает к нам одного из патрулирующих лабораторию солдат. – Капрал, отведите этих двоих в комнату № 1 и покажите им, что там внутри. А когда они хорошенько все рассмотрят, снова приведите их сюда.
Комната № 1 находится на другом конце лаборатории, и попасть туда можно, лишь преодолев целую череду запертых дверей и различных помещений. Там, видимо, может находиться все, что угодно. Я стараюсь не думать об описанных в романе Оруэлла бункерах с крысами и змеями. В любом случае это не самые большие мои страхи. Самые большие мои страхи ходят на двух ногах и имеют имена: Сэм, Лео, Соня. Да, самые большие мои страхи – это мои дети.