– О господи, – говорю я, мгновенно представив себя со сверлом в одной руке и с планшетом в другой, где на экране напечатана пошаговая инструкция. Нетушки, думаю я, на это я не подписывалась! Я ведь тоже совсем мало в этом смыслю.
– Ты – это все, что у меня есть, – отвечает Энцо, и я вижу, как в графе «Техник» он печатает: доктор Джин Макклеллан.
– Мы ведь должны это сделать, да? – неуверенно спрашиваю я.
– Да. Либо это, либо всего лишь прикончить Моргана. – Уголки губ Лоренцо чуть приподнимаются в усмешке. – Если, конечно, ты не хочешь именно этого.
Разумеется, я именно этого и хочу. Но нет смысла быть такой жадной. Морган, утративший способность говорить, ничуть не хуже.
– Ладно, – говорю я. – Я иду наверх. Пошли кого-нибудь за мной, если я к десяти не вернусь, ладно?
– Договорились.
Я не останавливаюсь возле стола охраны и не прошу Петроски сопроводить меня в комнату отдыха. Вместо этого я направляюсь к стоящему рядом с Петроски солдату и достаточно громко, чтобы и Петроски наверняка это услышал, говорю:
– Мне нужно хотя бы ненадолго закрыть глаза и попробовать уснуть. Вы не могли бы проводить меня в комнату отдыха?
Пока этот охранник громко спрашивает у оставшихся в лаборатории сотрудников – лаборатория, кстати, уже наполовину опустела, – не хочет ли еще кто-нибудь перекусить или поспать, Петроски кивком головы подзывает меня к себе и сообщает:
– Я позвонил вашему мужу.
– Прекрасно. Спасибо. – Я бы не хотела сама просить его о помощи – будет куда лучше, если подобное предложение последует от него.
И оно следует.
– Я мог бы еще что-нибудь для вас сделать?
– Если честно, то да. Есть кое-что.
Его лицо, гладкое, безусое и невинное, как у младенца, радостно вспыхивает, когда я подробно объясняю ему, что именно мне от него требуется.
Глава семидесятая
Пока Лоренцо на восемь этажей ниже вводит седативы четвертому шимпанзе под несчастливым номером 413 и устанавливает оборудование, которое будет нам необходимо, я, не раздеваясь, усаживаюсь на узкую койку и, с трудом переваривая подсохший сандвич из кафетерия, пытаюсь читать седьмую главу труда, посвященного нейроанатомии приматов, в которой, как известно, приводится детальное описание головного мозга нашего ближайшего родственника, шимпанзе. Как ни странно, моя тошнота на время, видимо, отступила, за что в основном следует благодарить одного из моих «ближайших родственников», шимпанзе за номером 413, который сегодня днем меня чуть совсем не покалечил.
Я открываю в планшете новое окно и проверяю базу данных по опубликованным в медицинских журналах статьям по краниотомии и различным процедурам трепанации черепа, время от времени поглядывая на недоеденную половину своего сандвича. Хлеб с сыром как-то не очень хорошо компануется с подобным чтением на ночь, и я решительно откладываю сандвич в сторонку и погружаюсь в изучение своего нового друга, специальной дрели для мягкой перфорации черепа.
Когда меня начинают одолевать мысли о том, что я никоим образом не смогу преодолеть себя и просверлить дыру к обезьяньем черепе, не говоря уж о черепе человека, я вспоминаю Джеки, Лин и Изабель.
Соберись, Джин!
И я продолжаю читать, пока мои веки сами собой не смыкаются под воздействием силы тяжести, а планшет не выскальзывает у меня из рук.
Стук в дверь раздается, как мне кажется, в ту самую минуту, когда я наконец-то погружаюсь в сон.
– Доктор Макклеллан? – Голос звучит приглушенно, невнятно.
– Да.
– Пора идти. Доктор Росси говорит, что вы нужны ему в лаборатории.
Всем от меня что-нибудь нужно! А вот мне, например, нужно как следует отоспаться – примерно с недельку.