Мы проходим между рядами начищенных солдатских ботинок, я слышу, как охранники перешептываются, и не могу решить, какое чувство во мне сильнее – отвращение или жалость.
Скорее, это смесь того и другого.
Лоренцо забирается в пикап последним и садится рядом со мной. Затем По закрывает дверцы, но я успеваю отметить неприятное отсутствие окон, а также ручки на внутренней стороне дверей. Панический ужас заползает мне под кожу, когда я слышу урчание двигателя, и в голову приходит страшная мысль: а что, если меня – всех нас! – попросту переиграли?
– Все уселись? – спрашивает кто-то, и этот голос, мужской, мягкий, негромкий, кажется мне на редкость знакомым, но я никак не могу вспомнить, кому же он принадлежит. – А теперь включите свет, Кристофер.
Этот голос… Откуда же, черт побери, я так хорошо его знаю?
И когда наконец вспыхивает неяркий свет, высвечивая не семь, а девять лиц, я понимаю, почему этот голос мне знаком. В дальнем углу пикапа сидят Дэл и Шэрон. Я бросаюсь к Шэрон и стискиваю ее руку. Она отвечает столь же горячим рукопожатием, и я с трудом удерживаюсь, чтобы не броситься ей на шею, хотя мы с ней, по сути дела, едва знакомы.
– Все остальное потом. Время у нас еще будет, – говорит мне Шэрон.
– Дорогая, ты бы занялась их браслетами, – просит ее Дэл, указывая на запястья Джеки, Лин и Изабель. – Ты еще не забыла, как это делается?
Шэрон возмущенно округляет глаза.
– Наших-то девочек я сумела от этого избавить, верно? – И, глядя на меня, она презрительно поясняет: – Ох уж эти мужчины! Вечно считают себя единственными специалистами во всем на свете. – Она смачно целует мужа прямо в губы и обещает: – Не беспокойся, дорогой, я тебя и таким люблю и буду любить до самой твоей смерти. А может, и еще чуточку после.
Она с той же спокойной уверенностью трудится над счетчиком Джеки, с какой Лин делала шимпанзе трепанацию черепа.
– У тебя может немного погудит, девочка, но не говори ни слова, если не хочешь, чтобы мы обе получили изрядный пинок в задницу. Дэл, конечно, молодец, только его ключ не совсем такой, как у тех паршивцев, которые это на тебя надели. Поняла меня? Готова?
Джеки кивает, потом смотрит прямо на меня.
– Все! – В голосе Шэрон явственно звучат победные нотки, и она переходит к Лин.
А Джеки произносит свои первые слова – точно такие, каких я и ожидала:
– Вот ведь хренотень! Это дерьмо куда хуже той гребаной безмолвной медитации, которой я так увлекалась лет двадцать назад!
«Моя прежняя Джеко», – с удовольствием думаю я, и мы с ней начинаем разговор – настоящий разговор впервые за два десятка лет.
Глава семьдесят шестая
К тому времени, как пикап сворачивает на грязную проселочную дорогу, притворяющуюся подъездной дорожкой, ведущей к ферме, Дэл и Шэрон успевают вкратце набросать нам картину происходящего: все это связано с успешными действиями По, который, работая под прикрытием, сумел инсценировать арест Дэла и вызволить Стивена.
– Последнее как раз оказалось не так уж сложно, – поясняет Шэрон. – Мальчик находился в здании лаборатории, всего на один этаж ниже вас, и там вместе с ним сидели еще несколько армейских ребят, которым показалось, что они запросто сумеют захватить все здание. Конечно, ничего у них не вышло. Оно и понятно: у этих ребятишек куда больше мускулов, чем мозгов. – Она бросает насмешливый взгляд на Петроски, но тот тупо смотрит прямо перед собой куда-то в воздух. – Извини, солдат. Я не тебя имела в виду.
Между прочим, глаза у нее непроизвольно съезжают куда-то вверх и чуть влево, и мне совершенно ясно, что она имела в виду, разумеется, и Петроски.
– Сержант вел себя просто отлично, Шэрон. – Мне хочется заступиться за парня, и в глазах Петроски вспыхивает благодарность.
По глушит мотор и обходит машину, чтобы выпустить нас. Когда он помогает Лин спуститься на землю, ее крошечная ручка целиком исчезает в его лапе. Вместе они вообще являют собой довольно забавную картинку, прямо кадр из фильма о Кинг-Конге. Лоренцо, выпрыгнув наружу, протягивает мне навстречу обе руки.
– Джин?
В застывшей ночной темноте голос Патрика звучит неожиданно резко, я вздрагиваю и, не удержавшись, падаю прямо в объятия Лоренцо. Впрочем, я тут же высвобождаюсь из этих объятий и бреду через дорогу к своему мужу, испытывая жуткое ощущение раздвоенности; две одинаковые силы словно тянут меня одновременно в разные стороны, и я вот-вот попросту разорвусь пополам.
– Слава богу, детка, – говорит Патрик, наклоняясь и крепко меня обнимая. А тут еще и Стивен появляется, и мы надолго застываем в тройном объятии, так что По приходится нас разъединять.