Мой кофе совершенно остыл, но я все-таки его допиваю.
Ночью в воскресенье – неужели это было всего двенадцать часов назад? – Патрик решил, что для начала он добавит яд в воду и в кофе. А если в пробирке еще что-то останется, то это он прибережет для себя на самый крайний случай. Меня начинает трясти при мысли об этом «крайнем случае» – собственно, Иуда ведь тоже прибегнул к подобному выходу, – но По утверждает, что Патрик этот момент оговорил особо. Ибо даже отлично задуманные планы очень часто идут наперекосяк.
И на этом мой «фильм» кончается. Возможно, в подобных обстоятельствах у меня просто не хватает воображения. А может, и наоборот, мое воображение просто избыточно, ибо я все вижу отчетливо и ярко, точно отснятое на пленке «Technicolor» и предельно четкое. В конце концов, кому захочется в подробностях представлять себе сцену смерти собственного мужа – или, точнее, видеть об этом сон наяву?
Часы на прикроватном столике в спальне Шэрон показывают, что сейчас, возможно, именно это как раз и происходит.
Глава семьдесят восьмая
Я не сплю. Не могу. Вместо этого я иду вместе с детьми на конюшню и наблюдаю за тем, как Соня устраивает братьям настоящую экскурсию. Словами она теперь буквально фонтанирует – просто гейзер какой-то.
– Вот это, – тараторит она, одной рукой ласково охлопывая чалую кобылу, а второй поглаживая ее между глазами, – Аристотель. Это лошадка-девочка. Хотя настоящий Аристотель был дядя. А еще она моя любимица. Шэрон ее суперумницей называет.
Затем Соня раздает нам толстые куски моркови, наставляя мальчишек, как именно нужно держать руку – плоско и ладошкой кверху, чтобы лошадь могла губами взять морковку, не прихватив пальцы, – а я вытаскиваю из кармана мобильный телефон, одолженный мне Шэрон, и набираю некий номер.
Секретарь отнюдь не в восторге от столь неожиданной перемены в моих планах.
– Но миссис Макклеллан… – говорит он, и голос у него такой же гнусавый и пронзительный, какой был у Моргана.
– Доктор Макклеллан, – поправляю я.
Он и не думает извиняться и продолжает сердито выговаривать мне:
– Мы ведь не просто так заранее составляем график проведения биопсии хориона. Между прочим, вам еще час назад полагалось бы здесь быть. И теперь я просто не знаю, куда вас вставить… – по телефону мне слышно, как он шуршит, перебирая какие-то бумаги. – Нет, теперь разве что на следующей неделе. И это еще самое раннее…
– Ничего страшного. Я передумала и не буду проходить этот тест, – быстро говорю я и отключаюсь.
– Ну что же ты, мамочка! – с упреком кричит Соня. – Иди! Сейчас твоя очередь кормить Аристотеля.
– Если Аристотель съест еще хоть одну морковку, – говорю я, – у мисс Шэрон, боюсь, будут большие неприятности. И догадайся, кого она тогда попросит вычистить стойло?
– «Убрать говно», мамочка! Это так называется! – радостно кричит Соня, и, похоже, она просто в восторге от перспективы полдня убирать лошадиный навоз. «Ну и прекрасно», – думаю я.
– А я смогу стать ветеринаром, когда вырасту? – спрашивает она.
– Может быть. Но для этого нужно много учиться. Готова ли ты к таким подвигам?
– Ну, мам, ты же как-то этот «подвиг» совершила, – с упреком говорит Стивен.
У меня такое ощущение, словно сердце мое вот-вот разорвется на части, но я понимаю: только что я приняла правильное решение.
– Ладно, я пойду в дом, а вы, если хотите, оставайтесь, – говорю я и спешу удрать от них, на ходу вытирая мокрые щеки тыльными сторонами обеих рук. Ссадину на левой щеке от слез здорово пощипывает, хотя уже не так сильно: Лин здорово над ней поработала, наложив новую повязку. Но жжет все-таки прилично.
Лоренцо сидит на заднем бампере пикапа и смотрит вдаль, на дорогу: ждет.
– Ну, что скажешь? – спрашивает он, когда я к нему присоединяюсь.
– Я не смогу поехать без детей.
– По считает, что тебе в любом случае придется это сделать. Даже если… – он умолкает, словно ему не хочется произносить имя моего мужа, – даже если у Патрика все получится. Все равно за один день никаких особых перемен не произойдет. А имена наши им известны. И у них есть наши фотографии. Так что нам нужно поскорее из этой страны убираться.
– А где, между прочим, сам По? – спрашиваю я, меняя тему. Про себя я уже все решила – мне нужны шесть паспортов, а не один.
– Он уехал вместе с твоим мужем, – говорит Лоренцо. И вдруг резко вскидывает голову и вскакивает. – Помяни дьявола…