Я чувствую себя Гартманом из мультфильма «Южный парк» – тем самым, которому имплантировали в голову некий чип, который бьет его током каждый раз, как он произносит матерное слово.
– Вторая функция этой модели требует несколько большей активности с вашей стороны. – Карл выразительно постукивает ногтем по красной кнопке на боковой стенке браслета. – Раз в день в любое время по вашему выбору вы будете нажимать на эту кнопку и говорить, обращаясь к браслету. Вот здесь у него микрофон. – Он указывает на противоположную от кнопки сторону браслета. – Мы надеемся, что данная практика поможет создать у людей…
– У женщин, – поправляю его я.
– Да. У женщин. Мы надеемся, что это поможет создать у вас должное настроение, поможет вам понять основные правила нашей жизни.
– Каким образом?
Из нагрудного кармана он извлекает свернутый листок бумаги, разглаживает его, и я вижу некий печатный текст.
– Один раз в день вы будете читать это в микрофон. Прежде чем начать, нажмите дважды красную кнопку, а потом дважды, когда закончите. Это никак не будет сказываться на вашей квоте.
– Что не будет сказываться? – Я чувствую, что во рту у меня совершенно пересохло, и делаю еще глоток кофе, который уже совершенно остыл.
Преподобный Карл торжественно вручает мне листок с текстом и предлагает:
– Может быть, прочтете это прямо сейчас? А я пока настрою браслет на тембр вашего голоса. Таким образом, мы убьем сразу двух зайцев.
И я прочитываю те первые слова в самой верхней строке, что напечатаны крупным синим шрифтом:
«ВЕРУЮ Я, что мужчина создан по образу Господа нашего и во славу Его, а женщина составляет славу мужчины, ибо не мужчина был создан из женщины, а женщина – из мужчины».
– Я не могу это читать, – говорю я.
Преподобный Карл смотрит на свои наручные часы.
– Доктор Макклеллан, у меня через полчаса встреча в городе. И если мы с вами не сумеем разрешить эту проблему, то мне придется позвать того, кто это сделать сумеет.
И я сразу же представляю себе Томаса – в его темном костюме, с темным лицом и еще более темными глазами; это ведь он вчера утром снимал с меня счетчик. Это его я впервые увидела год назад во главе той группы мужчин, которые явились за нами.
В тот день я как раз рассказывала об успехах, которых удалось достичь нашей маленькой команде; аудитория для семинарских занятий была набита битком, так что сквозь эту толпу с трудом протолкнулись две дюжины мужчин в военной форме с особой повязкой на левом рукаве, украшенной президентской печатью; и у каждого в правой руке была черная как ночь штуковина, похожая на дубинку. Я и вздохнуть не успела, как изображение на экране замерцало, и проектор потух. Остался лишь белый лист у меня за спиной, на котором, точно призраки, все еще виднелись мои формулы.
И я поняла: значит, все началось – то ужасное, немыслимое, о чем Патрик предупреждал меня еще несколько дней назад.
Пришедшие вооруженные люди разделили присутствующих на две группы и сразу отослали прочь всех мужчин, а нас, женщин – нас было примерно человек пятьдесят, лучшие студентки и сотрудницы факультета, как «старички», так и «новенькие», – построили и повели куда-то по пустым коридорам. Лин Кван первой осмелилась высказать свое возмущение вслух.
Томас набросился на хрупкую Лин, как пантера на жертву, и, не задумываясь, направил свое черное пыточное устройство прямо на нее.
И она сразу согнулась пополам и рухнула ничком, не произнеся ни звука, лишь легкий, с присвистом, вздох боли успел сорваться с ее губ. Я и еще пять женщин бросились к скорчившейся на плитках пола Лин, но нас тут же отогнали ударами. К тем, кто осмеливался хотя бы пошевелиться, тут же применяли электрошокеры, и несчастные застывали на месте, онемев от боли. Нас усмиряли, точно непослушных домашних животных. Коров, собак или кошек.
Я, собственно, хочу сказать, что какое-то сопротивление происходящему все же было.
– Доктор Макклеллан? – Преподобный Карл уже вытащил телефон, готовясь нажать своим длинным пальцем на зеленую кнопку «отправить» и вызвать того мужчину, который не станет терять времени даром, пытаясь «разрешить эту проблему» уговорами, ибо владеет куда более действенной техникой убеждения.
– Хорошо. Я прочту ваш текст, – говорю я, уверенная, что смогу произнести эти ужасные слова, не позволяя им проникнуть в мою душу.
И вот я уже читаю вслух.
Добравшись примерно до середины страницы, я замечаю, что лицо у Патрика побелело и стало цвета клейстера, а преподобный Карл каждый раз одобрительно кивает, как только я произношу слово «верую», что-то подтверждаю или декларирую, обращаясь к встроенному в черный браслет микрофону.